На главную   Содержание   Следующая
 
Кремлевские мечтатели
 
Кремлевские мечтатели
(глава первая)

Шурша шинами по асфальту, серебристая 'Таврия' стремительно продвигалась по направлению к Кремлю. Когда машина переезжала через мост, Пятоев в который раз рассеянно бросил взгляд на живописные руины недостроенного еще в прошлую эпоху Дворца пионеров и школьников.
- Нельзя в таком деле связываться с Штурмбанфюрером, - думал он, невольно вжавшись в сидение многострадального и ущербного от рождения автомобиля. - Мы опять опаздываем. Естественно, в Кремле это вызовет раздражение.
- Да брось ты, Игорь, - ободрил его Штурмбанфюрер, - 'Ледовое побоище' никуда от тебя не денется.
Пятоев тяжело вздохнул. Штурмбанфюрер как всегда был прав. 'Ледовое побоище' никуда не девалось от бывшего майора псковской воздушно-десантной дивизии уже второй месяц. Игорь прикрыл глаза. Прошло только три месяца после его увольнения из рядов вооруженных сил. Двадцать пять лет практически беспорочной службы. Несколько горячих до кипения точек и только один суд офицерской чести. Достойная военная карьера, которую венчает скромная до неприличия пенсия. Большое человеческое спасибо за отдельную двухкомнатную квартиру. У других и такого нет. Но ронять скупую мужскую слезу никто не собирается. Гражданка не служба, но притремся, научимся и станем на ноги. Не дурней кого-то.
Сняв с себя военную форму, Игорь Александрович Пятоев, майор в отставке, не минуту не раздумывая, пришел к своему соседу и хорошему знакомому, известному всему Пскову под кличкой 'Штурмбанфюрер'. Путь Штурмбанфюрера к рынку был тернист и извилист. Все началось с того, что он, гостя у своей матери под Невелем, нашел немецкую каску времен войны. Проявив природную смекалку, он принес каску на вещевой рынок с целью кому-нибудь ее продать. К его огромному удивлению эта коммерческая авантюра принесла ему 15 долларов дохода. Будущего Штурмбанфюрера, тогда еще скромного преподавателя пения в спецшколе для детей, страдающих расстройством слуха, обуяла гордыня. И он опрометчиво поверил в свой финансовый гений.
- Денег меньше, чем я зарабатываю сейчас, у меня не будет, даже если я буду продавать одну кокарду в месяц, - втолковывал он своему соседу, тогда еще бравому офицеру Игорю Пятоеву. - А мой 'Черный следопыт' - монополист на рынке военных реликвий. Ты понимаешь?
Как не понять, - не спорил с ним Пятоев. Ему самому вскоре предстояло уйти на гражданку, и он весьма смутно представлял, что его там ожидает - да без твоего 'следопыта' Кремль не Кремль.
Недавно постоянно ищущей и открытой новым веяниям администрации города Пскова пришла в голову политически грамотная идея, которую не постеснялся бы и основоположник идеологии анархизма князь Кропоткин. Городская администрация решила превратить в большой торговый центр псковский Кремль. Здесь необходимо отметить, что жители Пскова это заслужили. Псков стал единственным на Руси городом, где главой города избрали представителя партии, глава которой был самый блистательный юмористом на российской политической сцене. Каждое его появление на экране телевизора являлось знаковым явлением российской культуры и обрастало красивыми легендами. Старики на глухих таежных заимках цитировали его дословно в постели.
В результате вышеперечисленных событий стены древнего Кремля постепенно украсили вывески и объявления броские и не ординарные. Одна из них сообщала жителям и гостям города Пскова, что в строении номер один псковского Кремля привольно расположился магазин по продаже военных реликвий. Владелец торговой точки, он же ее единственный продавец, гостеприимно встречал потенциальных покупателей у входа. Согласно точным расчетам, потенциальных покупателей должно быть много. В реальной жизни их не было вообще. Но учителя пения слабослышащих детей люди упорные. Будущий Штурмбанфюрер пошел на беспрецедентный в условиях города Пскова рекламный трюк. Он покрыл открытые участки своего тела татуировкой фашисткой тематики. Псков город не большой, развлечений мало, главное из них пожар, и народ потянулся в 'Черный следопыт'. Весь товар: еще одна каска и ржавая гусеница от трактора, которую уже получивший кличку 'Штурмбанфюрер' выдавал на трек от немецкого танка 'Тигр', были сметены с прилавков. 'Штурмбанфюрер' в поисках военных реликвий бросился к маме под Невель. Оттуда он вернулся через два дня, без военных трофеев, с дрожащими губами и синяком невидной формы. Его лицо было обрамлено замкнутой полосой идеально круглой формы и насыщенного синего цвета. По прибытии в Псков обладатель синяка необычной формы, не заходя домой, направился к майору Пятоеву.
- Игорь! - трясущимся голосом воскликнул Штурмбанфюрер и зарыдал.
- Володя, Володя, успокойся, - воскликнул потрясенный Пятоев, - Штурмбанфюреры никогда не плачут. Что случилось? Что с твоим лицом?
Из сбивчивого рассказа Штурмбанфюрера следовало следующее. Оказывается, слухи о его коммерческих успехах дошли и до его малой родины. И вызвали законную зависть, обостренное чувство классовой ненависти и острое желание раскулачить наживающегося на крови и поте земляков предателя-штурмбанфюрера. В результате трое юных земляков отобрали очередные три каски и ржавую трубу непонятного происхождения и предназначения (Штурмбанфюреру она виделась как ствол танка, названия которому он еще не придумал). Но этого юношам показалось мало. Трудолюбивые молодые люди в течение получаса пытались затолкать Штурмбанфюрера в водосточную трубу лицом вперед. При большом стечении публики.
- Ты понимаешь, Игорь, Невель город маленький. Все друг друга знают. С каким лицом я теперь там появлюсь? - взывал к небесам Штурмбанфюрер, осторожно ощупывая свою взятую в синюю рамку физиономию - Помоги, майор, чем можешь. Защити от поругания.
Пятоев посмотрел не молодого толстого униженного человека, который стеснялся появиться дома при свете дня, и кивнул головой в знак согласия.
В Невеле 'Таврию' Штурмбанфюрера встретили кривыми улыбками. На сидящего рядом Пятоева внимания никто не обратил. На площади Маркса возле польского костела 'Таврия' остановилась. И на площадь вышел Игорь Александрович Пятоев. Трое пивших пиво юношей сразу узнали выглядывающего из-за его спины Пятоева Штурмбанфюрера и широко улыбнулись.
- Пацаны, неужели не стыдно? Он же вам в отцы годиться, - миролюбиво сказал им Игорь Александрович.
Молодые люди серьезности демарша не поняли. Ими овладело острое желание избить Игоря Александровича. Но жить показала, что избить офицера воздушно-десантной дивизии, тем более инструктора по рукопашному бою, задача сложная. А для трех накаченных пивом юношей даже непосильная. Поэтому им пришлось возвратить законному хозяину военные реликвии и приступить к лечению в травматологическом отделении псковской областной больницы. Общественным мнением города поведение Штурмбанфюрера было одобрено, а его авторитет среди земляков возрос до неслыханных высот. Пятоев запретил ему всякое упоминание о воздушно-десантных войсках и бывший учитель пения признался как на духу, что его телохранитель монах монастыря Шао Линь в четвертом поколении. Пятоев выглядел смущенным, но от пива не отказывался. Вышеупомянутый эпизод придал новый импульс построенному на исторических находках бизнесу Штурмбанфюрера.
- Понимаешь Игорь, - возбужденно объяснял он своему избавителю, - мы не можем зависеть от богатства наших недр. Наше будущее - это высокие технологии.
Сказано - сделано. В населенном пункте с поэтическим названием Локня, родной деревне Штурмбанфюрера, находилось предприятие, призванное ремонтировать сельхозтехнику. Выплатой зарплаты своим работникам предприятие не злоупотребляло, но жители Локни его любили. Во-первых, других предприятий в Локне все равно не было, а во-вторых, на единственном предприятии Локни всегда можно было что-то украсть или, хоть и изредка, получить там зарплату. Именно там и сделал свой первый большой заказ владелец магазина 'Черный следопыт'.
Штурмбанфюрер был решителен и не искал легких путей в торговле. Работа закипела, и через месяц было изготовлено два ящика нагрудных жетонов дивизии СС 'Мертвая голова'. Собственно говоря, старенькая учительница немецкого языка все напутала, и вместо 'Der tote Kopf' (Мертвая голова) она написала 'Der gusseiserne Kopf' (Чугунная голова). Замену названия дивизии СС в Локне никто не заметил. Когда ошибка была обнаружена, менять чтобы-то было уже поздно. Да и сам Штурмбанфюрер узнал об ошибке только во время искусствоведческой экспертизы, которая требовалась для того, чтобы вывести исторические реликвии в Эстонию. Штурмбанфюрер хотел наказать старушку рублем, но при мысли об этом ему стало стыдно, и он ограничился устным порицанием. Старенькая учительница всплескивала руками и в свое оправдание говорила: 'Батюшки, да как же это я?'
Зато эксперт, проводившая искусствоведческую экспертизу нагрудных жетонов 'Die Division SS 'Der gusseiserne Kopf' (дивизия SS 'Чугунная голова') была к Штурмбанфюреру безжалостна.
- Продаем Россию? - тихо спросила она владельца магазина 'Черный следопыт' брезгливо принимая от него конверт с деньгами.
- У самого сердце ноет, - не стал с ней спорить Штурмбанфюрер. Искусствоведческая экспертиза была необходима для получения разрешения на вывоз за рубеж предметов старины. На таможню Штурмбанфюрер привез ящики с символами 'Чугунной головы' вместе со своим эстонским партнером.
- На святое покушаетесь, - констатировал таможенник, бережно держа в руках жетон 'Чугунной головы', - исторические реликвии России за рубеж тащите.
- Не Рооссии, а Эсто-ооонии, - холодно сказал таможеннику эстонский деловой партнер Штурмбанфюрера. Согласно договоренности, оплата услуг таможенной службы полностью ложилась на эстонскую сторону.
Строго говоря, таможне можно было и не платить вообще. У Штурмбанфюрера была официальная бумага, гласившая, что 'нагрудный знак дивизии СС 'Чугунная голова' не несет в себе признаков культурной или художественной ценности, а потому подлежит свободному вывозу за пределы Российской Федерации'. Но деловые партнеры, по инициативе эстонской стороны, решили не крохоборствовать. Все операцию финансировал специальный фонд содействия патриотическому воспитанию немногочисленной эстонской молодежи. И попечительский совет фонда постановил, что 'в то время, когда свободолюбивый эстонский народ, сбросив с себя путы пакта Молотова-Рибентропа, твердо встал на путь возвращения к корням и восстановления исторической справедливости, мелкая возня относительно финансирования сохранения исторических реликвий была бы не только неуместна, но и постыдна'.
В результате успешного проведения операции 'Чугунная голова' авторитет Штурмбанфюрера вырос в деловом мире Пскова настолько высоко, что к нему поступил заказ от самого псковского олигарха. Псковский олигарх пожелал видеть на приусадебном участке своей фазенды на берегу Чудского озера танк времен Второй Мировой Войны. Лучше советский. Олигарх в душе оставался патриотом даже в годы своей комсомольской юности.
- Сделаем, - взял под козырек Штурмбанфюрер, выслушав маленькую просьбу псковского олигарха.
После принятия столь ответственного задания Штурмбанфюрер метнулся к Пятоеву.
- Выручай, майор, озолочу.
- Чего, опять тебе кто-то в глаз дал, - поинтересовался Пятоев, - А где синяк?
Тебе бы все кулаками махать, - возмутился Штурмбанфюрер, от волнения быстро бегая по комнате, - а мне нужна профессиональная консультация.
Выслушав суть дела, Пятоев любезно согласился взять на себя функцию генерального конструктора советского танка времен Второй Мировой Войны. Замысел Штурмбанфюрера был по истине наполеоновский.
- Мы должны сделать макет тяжелого танка 'Лазарь Каганович' в натуральную величину, - сообщил руководитель проекта своему верному генеральному конструктору.
- Такого танка не было в природе, Володенька. Ты все перепутал. Был тяжелый танк 'Иосиф Сталин', - с легкой укоризной в голосе сказала присутствующая при беседе старенькая учительница немецкого языка, - именем Лазаря Кагановича было названо московское метро.
- Ничего не поделаешь, мама - отрезал Штурмбанфюрер, - Я уже обещал олигарху 'Лазаря Кагановича'. Да так даже лучше. Если такого танка не было, то ничто не будет сдерживать полет фантазии генерального конструктора. Нэ правда ли, Игорь Алэксандрович?
Услышав характерные сталинские интонации, старенькая учительница немецкого языка вздрогнула, хотя и относилась к этому политическому деятелю с большой теплотой. На Пятоева же шутка Штурмбанфюрера впечатления не произвела.
- Сделаем полет фантазии, почему не сделать, - равнодушно сказал он.
Результатом полета фантазии Пятоева был танк, исключительный по своей универсальности. В основу конструкции лег гусеничный трактор ХТЗ, который пал в битве за урожай лет тридцать назад и с тех пор мирно ржавел в окрестностях населенного пункта с поэтическим названием Локня. Пушка с изменяющимся калибром ствола еще более подчеркивала уникальные качества 'Лазаря Кагановича'. Кроме того, в вооружение танка входила снайперская зенитная винтовка с двумя штык-ножами для рукопашного боя. Но и это было еще не все. К танку крепилась конструкция, которая, в случае необходимости, позволяла создавать из двух танков катамаран, которым мог легко преодолевать водные преграды под парусом, не прекращая при этом вести огонь на поражение. В случае же неизбежной победы над врагом на данную конструкцию можно было бы водрузить знамя, после чего поднять ее вертикально. Но главной особенностью танка была сложная система лебедок и ледорубов, которая делала 'Лазаря Кагановича' грозным оружием в условиях заснеженного высокогорья.
Предприятие по ремонту сельскохозяйственной техники трудилось над созданием боевой машины денно и нощно, но без досадных накладок не обошлось. По замыслу генерального конструктора отдельные агрегаты танка доставлялись на специальный участок возле дома псковского олигарха. Там они собирались локненскими мастерами в единое целое. В качестве компонента брони были использованы куски чугуна, над загадкой появления которых в окрестностях Локни билось не одно поколение следопытов и собирателей металлолома. Осматривая свежее собранную лобовую броню, псковский олигарх обратил внимание Штурмбанфюрера на то обстоятельство, что на броне танка присутствует картина, на которой на зеленном фоне были изображены цветы под названием 'Анютины глазки'. Олигарху хотелось бы услышать разъяснения. И он их услышал. Оказывается, экипаж танка состоял из девушек, и каждый уничтоженный танк врага девушки отмечали, рисуя на лобовой броне грозной боевой машины цветок под названием 'Анютины глазки'. Олигарх объяснением остался доволен и оплатил 'Черному следопыту' весь объем проделанных работ.
Для Пятоева это оказалось очень кстати, так как к этому времени он уволился в запас из рядов вооруженных сил и пребывал без работы. Впрочем, долго ему прохлаждаться не пришлось. Вскоре Штурмбанфюрер устроил его продавцом-инструктором в магазин по продаже спортивных товаров и принадлежностей для восточных единоборств. Магазин назывался 'Ледовое побоище' и располагался по соседству с 'Черным следопытом', в строении ? 3 псковского Кремля. Хозяйка магазина, далекая от спорта, но еще довольно молодая женщина, заявила, что атлетическое телосложение Пятоева будет служить лучшей рекламой ее мячам и гирям, после чего придирчиво спросила, не женат ли товарищ майор. Узнав же, что товарищ майор вдовец, настолько растрогалась, что в тот же вечер пригласила 'товарища майора и его сослуживца Штурмбанфюрера' к себе в гости. Причем ее и без того румяное лицо почему-то покраснело при этом до корней волос. Впрочем, на приходе Штурмбанфюрера она не настаивала.
Так Пятоев начал свой трудовой путь на гражданке. И все бы хорошо, но однажды вечером в его квартире раздался телефонный звонок.
- Вы Игорь Александрович? - спросил в трубке женский голос.
- Так точно, - ответил Пятоев.
- Я не могу долго говорить, - продолжила его собеседница, - поэтому слушайте внимательно и не перебивайте. Наташа находится в публичном доме в Израиле. Милицию не вмешивайте, попытайтесь помочь ей сами. Все.
Дальше послышались гудки. У Пятоева впервые в жизни защемило сердце, потом сердце отпустило, и он почувствовал такой же прилив злобы, как тогда, в Грозном, когда командованию с трудом удалось вывести его из-под суда и дело ограничилось судом офицерской чести. Он почему-то сразу понял, что это не чья-то грубая шутка, и что его жизнь с этого момента круто переменилась. Его единственная дочь, Наташа, училась в Петербурге в педиатрической академии и недавно сообщила ему, что на каникулы ее пригласили на неделю в Египет. Он помнил, что при том телефонном разговоре его кольнула обида за то, что Наташа не приехала на каникулы в Псков. Он по ней соскучился. Но тогда он вида не подал. 'Девочка становиться взрослой', - подумал он.
- Но только не таким образом, - подумал Пятоев. Неожиданно он успокоился. Майор спецназа И. А. Пятоев в эту минуту понял, что его гражданская жизнь скоропостижно закончилось. Теперь он снова стал тем, чем был последние двадцать пять лет. Машиной для ведения войны. Его для этого готовили, его в качестве этого применяли, его за это судили и за это награждали. Да и самой природой он был создан для этого. Если бы это было не так, он давно бы сменил профессию, да его бы и не оставили служить там, где он служил. Сейчас, когда перед ним вновь была поставлена боевая задача, он вновь вошел в привычные для себя рамки. А боевую задачу он всегда выполнял. Какие-то люди, с которыми он еще не познакомился, подписали себе приговор, который он просто приведет в исполнение.
Через 18 часов после телефонного звонка Пятоев зашел в общежитие педиатрической академии на улице Мориса Тореза. Общага была практически пуста. Студенты разъехались на каникулы. В комнате, в которой жила Наташа Пятоева, паковала чемодан девушка, имени которой Пятоев не помнил. Наташа дружила с ней, но в беседе с ним называла ее не по имени, а 'Народность Севера'.
- С горячим заполярным приветом, - радостно поприветствовал ее Пятоев, улыбаясь всеми тридцатью двумя зубами, - Ну, как отличная учеба?
- А, дядя Игорь, здравствуйте, - подняла голову безымянная представительница народов Севера, - А что, Наташа уже с Египта приехала?
- Здесь все ясно, как полярный день, - подумал Игорь, - она ничего не знает. Пятоев несколько раз навещал Наташу в общежитии, а потому был знаком с подругами своей дочери. Но надежду питал только на одну из них. Ее история была примечательна.
Марина поступала в педиатрическую академию, но провалилась на первом экзамене. Получив это известие, она плакала на скамейке у входа в академию и никого не трогала. Кроме горько плачущей Марины у входа в академию в тот вечер располагался и бассейн. Впрочем, бассейн и академия соседствовали уже двадцать лет. И периодически этот бассейн посещал исключительно рыжий молодой мужчина. Он был не просто рыж. Он был рыж настолько, что этим был знаменит. Впрочем, знаменит он был не только этим. Небольшого роста, с богатырским, высоко вздернутым носом, рыжи┐ми, издалека заметными кудряшками и небесно-голубого цвета выпуклыми глаза┐ми. Другими словами красив он не был. По мнению многих, он даже являлся уродом. И в этом была большая доля правды.
Рыжий был поздним ребенком очень модного ленинградского адвоката. Будучи человеком мудрым и много видевшим, папа Рыжего не мог не понимать, что такой счастливый обладатель благородной краснознаменной внешности, каким являлся его сын, не может быть не бит ежедневно. Папа Рыжего в годы строительства коммунизма обладал финансовыми возможностями сталелитейного завода средней величины, и лет с трёх с Рыжим индивидуально занимались ведущие специа┐листы военного факультета института физкультуры имени Лесгафта. С тех пор прошли годы и произошли различные события. И вот Рыжий намеривался поплавать в бассейне. Но в бассейн он так и не по┐пал, так как на скамейке перед институтом увидел заплаканную из-за проваленного экзамена девушку. Рыжий мужчина пригласил свою новую знакомую в ресторан.
Ей бы┐ло неудобно ему отказать, потому что перед рестораном они зашли к ректору ин┐ститута. По просьбе Рыжего ректор института, а также вызванный по такому торжественному случаю председатель приемной комиссии, сердечно поздравили девушку с поступлением в педиатрическую академию. Девушку звали Марина, она приехала из Салехарда, не знала, куда деть чемодан и собиралась ночевать на вокзале. Яша на автобусе привез её в ресторан гостиницу 'Астория'. Его автобус был широко известен в узких кругах тем, что в его салоне был оборудован тренажёрный зал. В ресторанах Рыжий бывал очень редко и чувст┐вовал себя там неуверенно, хотя директор ресторана и дежурный метрдотель, конеч┐но же, были предупреждены о его визите.
Спутница Рыжего была выше его на голову и по меркам ресторана 'Астория' одета была вызывающе. На ней были туфли фабрики 'The fast walker' (Скороход), платье, изготов┐ленное на производственном объединении 'Red triangle' (Красный треугольник), а на шее бы┐ла повязана косынка, украденная её мамой на складе салехардского следственного изолято┐ра. Несмотря на изысканность туалета, ночь без сна, проведенная на вокзале, не┐сданный экзамен и успешное поступление в институт, она была так красива, что повара из кухни выходили в зал посмотреть на неё, что было грубейшим нарушением трудовой дисциплины.
В ресторане двое каких-то рослых и нахальных молодых людей хотели Рыжего мужчину побить. Рыжий дал знак телохранителям не вмешиваться, чуть согнул ноги в коленях и прикрыл лицо ладонями. Теорети┐чески Рыжего избить было можно, но практически в Петербурге это могли сделать два-три человека, при условии, что они бы вышли вместе против одного Рыжего. От получения удара ногой в солнечное сплетение рослых молодых людей отделя┐ло полшага. Рыжий намеривался ударить молодых людей одновременно. Одного правой ногой, другого левой. Но вместо того чтобы эти полшага сделать, один рослый молодой человек сказал другому:
- Да, брось ты, Колян, этого жаренного рака. Он и так уже обосрался. Не будем пачкаться. Пойдем лучше ещё выпьем!
После чего несостоявшиеся хулиганы, об┐нявшись и пошатываясь, отправились к своему столику. Рыжий стоял как оплёван┐ный. Телохранители давились от смеха. Марина облегченно вздохнула. Она вско┐чила со стула и хотела, по старой салехардской привычке, стать между мужиками, чтобы не допустить драку, но не успела.
После ресторана Рыжий, от волнения сильно потея и покрываясь красными пятнами, пригласил девушку навестить его скромную обитель возле Аничкого моста. О спальне из запасников Эрмитажа и машине с розами он распорядился за┐ранее. Марина улыбнулась уголками губ, сказала, что шутка с её поступлением была мила и трогательна, забрала свой чемодан и на трамвае поехала ночевать на Витебский вокзал, попросив Рыжего её не провожать. Рыжего попросили, он не поехал.
На вокзале дежурный милиционер в чине подполковника в категорической форме потребовал, чтобы Марина спала не на скамейке, а на кровати, которую его подчиненные поставили недалеко от входа в ресторан, чтобы официанты с едой могли быстро добежать по вызову дежурившей у кровати начальницы детской комнаты милиции. Для этой же цели повара получили милицейское переговорное устройство и оставались на рабочих местах после закрытия ресторана.
После того как Марина заснула, милицейский подполковник, после консуль┐тации с вышестоящими инстанциями, очистил зал ожидания от всех присутству┐ющих, кроме непосредственно занятых в операции. Проснулась Марина рано: открытие железнодорожных касс пришлось задержать только на полчаса. Она открыла глаза и подняла голову. Рядом с ней стояла молодая женщина с несколько грубоватым обветренным лицом и сильными руками. Их взгляды встретились, и Марина вежливо спросила:
- Скажите, где здесь туалет?
- Для тебя везде, - быстро ответила крепкорукая.
Марину ее ответ почему-то обидел.
- Кто вы, и почему вы со мной разговариваете в таком тоне? - неуверенно спросила Марина. Она еще не окончательно проснулась и силилась понять, почему лежит на огромной кровати посреди огромного пустого зала и только возле нее суетятся какие-то взрослые солидные люди.
Меня зовут Вера. Я твоя помощница, а разговариваю я с тобой в таком тоне, потому что я никого не боюсь. Даже тебя, - ответила женщина с обветренным лицом.
Господи, а почему даже меня? - удивилась Марина, - что я могу вам сделать плохого?
- Ты можешь сказать Рыжему, что ты мною не довольна, - объяснила Вера, - в этом случае меня вернут в лагерь, где я провела шесть лет и мне предстоит там провести еще двенадцать. Но если первые шесть лет я сотрудничала с тюремной администраций и, относительно, жила не плохо, то после моего возвращения в лагерь со мной будут браться по всей строгости.
- Ну и в чем вы будете мне помогать, - спросила потрясенная Марина.
- Во всем, - объяснила Вера, - прикажешь, потру тебе спину в бане, прикажешь, сдам за тебя экзамены в педиатрическую академию. Кстати, один из педиатров рвется с тобой пообщаться. Прикажете пустить?
Пустите, пустите, - замахала руками Марина. Стать детским доктором она мечтала с раннего детства.
- Проходи милый, - обратилась Вера к солидному мужчине, чье лицо было Марине знакомым, - но не затягивай. Помни, что у нас на очереди туалет.
Заметно осунувшийся после бессонной ночь председатель приемной комиссии робко поце┐ловал Марине руку и, заикающимся от волнения голосом, несколько многословно, стал рассказывать ей, как он будет счастлив видеть её в качестве студентки и с каким нетерпением из-за этого он ждет наступления первого сентября.
- Значит, я поступила в педиатрическую академию? - уточнила Марина.
- Девушка дивно как хороша, но туповата, - громко сказала Вера. Председатель приемной комиссии мысленно согласился с Верой, но высказаться не решился.
Далее началась учеба на первом курсе. Марина благосклонно согласилась получить общежитие, но от других подарков отказалась категорически. Ее соседкой по комнате случайно оказалась Вера.
- А ты что здесь делаешь? - изумленно спросила ее Марина.
- Да вот, полюбила в тюряге лечить детишек, только мало мало подучиться надо, - ответила Вера.
- Но ты даже не была на вступительных экзаменах! - изумилась Марина.
- Какие мы нежные, - пожала плечами Вера, - чтоб в институт по блату поступить - это мы ни-ни.
После чего Вера по хозяйски поставила свой рюкзак на кровать и стала переодеваться. Марина смотрела на ее плечи, где под татуировкой неприличного содержания катались мощные мускулы, и в ее душе зародились подозрения, что от Рыжего ей так просто избавиться не удастся.
- А я не хочу, чтобы ты спала на этой кровати, мне тоже хочется спать у окна, - ей хотелось поскандалить, и она не смогла найти лучшего повода.
- Имеешь право, - согласилась Вера, и без всякого усилия передвинула кровать с сидящей на ней Мариной к окну, - так нормально?
- Не нормально, - с вызовом ответила Марина. Она поняла, что скандал не будет, даже если она попросит прикрепить свою кровать к потолку, но признаваться в своем поражении не хотелось.
- На следующий день после вселения Веры комнату двух первокурсниц посетил Рыжий.
- Ну, девчонки, как устроились? - спросил он, усевшись на свободную, третью кровать.
- Спасибо, кормилец, - ответила Вера, - с соседкой я подружились. Она меня уже на 'ты' называет.
- Случай, Рыжий, - сказал Марина, - ты, конечно, можешь многое. Но в мою комнату ты сможешь зайти только по моему приглашению. И второе, почему в мою комнату не вселяется третья соседка? Ты приказал?
- Я-я, - сознался Рыжий. В присутствии Марины от волнения он краснел и заикался.
- Ну, так вот, - строго сказала Марина, - чтобы завтра же была соседка. Мне одна девочка говорила, что она просила общагу, а ей не дают. Вот пускай ее к нам поселят!
- Завтра поселят, - пообещал Рыжий.
- Ты только обещаешь, - а сам даже не спросил, как ее зовут.
Рыжий посмотрел на начальника своей охраны.
- Наталья Пятоева, - доложил начальник охраны. На учете в милиции и у психиатра не состоит, хроническими заболеваниями не страдает. Мать умерла четыре года назад, отец служит в псковской дивизии ВДВ. Характеризуется положительно.
- Да вы что, все мои разговоры прослушиваете и всех с кем я знакомлюсь проверяете? - изумилась Марина.
- Так работу у нас такая, Марина Васильевна, - степенно ответил начальник охраны. - Без этого никак нельзя. Вот тут у вас вчера сумочку украли, разрешите вернуть?
- А вора вы, наверное, в бетон закатали и в Неве утопили? - спросила Марина, забирая свою сумочку, в которой хранились все ее документы.
- Бог с вами, Марина Васильевна, все преступную группу карманников задержали, судить будут. У нас все по закону. Ну а если в Неве необходимо утопить: - тут начальник охраны вопросительно посмотрел на Рыжего. Рыжий махнул рукой в сторону Марины.
- Ну, так как, Марина Васильевна? - переспросил начальник охраны.
- Можно я подскажу марку бетона, - вмешалась в беседу Вера, - она все равно в этом ничего не понимает. Помню, мы строили пункт сбора бревен, мороз был градусов 40:
- Никого не надо в Неве топить, - перебила ее Марина, - Это ужасно! Я этого не допущу!
- Слушай, Маринка, ты мне, конечно, пахан, но и безпредельничать нельзя, - обиженно сказала Вера, - Что значит 'Рыжий войдет в комнату только с моего разрешения'? Это же общага, совершенно конкретно, и комната не твоя, а общака. Я тоже здесь живу, и эта, которая психическими заболеваниями не страдает. А ко мне Рыжий когда хочет придти может. Он благодетель мой. Это на тебя мужики смотрят как завороженные, а я мужика шесть лет не видела, и если бы не Рыжий, не увидела бы их до самого своего климакса.
Марина молча пожала плечами. Она всеми ими командовала, но на практике получалось, что она делала то, что они ей говорили. Назавтра в ее комнату переселилась Наташа Пятоева.
- Представляете, девочки, приезжает ко мне декан курса, весь в мыле, не представляю, как он меня нашел, и говорит: 'Чтоб завтра же вселилась в общежитие. До десяти утра не вселишься - вылетишь из академии к чертовой матери'. А ко мне папа хотел приехать, будет где принять, да и деньги у него не лишние, чтоб мне комнату снимать. Вы представляете, девочки? - эмоционально рассказывала она своим соседкам по комнате.
- Представляю, как не представлять, - соглашалась с ней Вера, сидя по-турецки на кровати и закусывая чай сахаром. Ко мне первое время мать тоже на свидание каждые полгода приезжала.
Рыжий приходил к ним почти каждый вечер и тогда все присутствующие садились играть в подкидного дурака. Наташа не понимала отношений между своими соседками и их гостями и чувствовала себя в их присутствии не ловко. Но однажды она набралась смелости и сказала начальнику охраны Рыжего:
- Олег Иванович, почему вы все время стоите, садитесь, не стесняйтесь. Сегодня ко мне мой папа приезжает. Я вас познакомлю. Он вам понравиться. Вы знаете, вы даже чем-то похожи.
- Да только в комнату он не зайдет, Рыжий приказал в комнату мужчин не пускать, - напомнил начальник охраны. Увлеченная игрой Марина пропустила его замечание мимо ушей, Рыжий о чем говорил по сотовому телефону и на реплику своего начальника охраны внимания не обратил.
Через какое-то время в комнату зашел Пятоев. Глядя на него, начальник охраны замер с открытым ртом.
- Этого не может быть! - воскликнул Рыжий, - Как вы сюда проникли?
- И не спрашивайте, - ответил Пятоев, - Кто бы мог подумать, что общежитие педиатрической академии охраняется лучше штаба дивизии в Гудермесе.
- Знакомьтесь, это мой папа, - сказала Наташа, - его зовут Игорь Александрович.
- Вера, - представилась Вера, крепко, по-мужски пожимая руку Пятоева.
- Зовите меня просто Рыжий. Так вам будет легче запомнить, - сказал Рыжий. Пятоев невольно улыбнулся. После даже беглого взгляда на своего нового знакомого его кличку забыть было уже не возможно.
- Здравствуйте, меня зовут Марина, - протянула Пятоеву руку девушка необыкновенной красоты, - Наташа о вас мне много рассказывала.
Лишь однажды ему посчастливилось видеть девушку такой исключительной, выдающейся внешности. Тогда ему самому пришлось лечиться в госпитале имени Бурденко в Москве, и он сохранил об этом лечебном учреждении самые тёплые воспоминания. Будучи в лейтенантском возрасте, он попал в хирургическом отделении главного клинического госпиталя имени Бурденко. Командованием была поставлена перед ним боевая задача вырезать нежданно возникшую у него во время выполнения ответственного задания паховую грыжу. В палате грыженосцев личный состав подобрался холостой и жизнерадостный. Санитарками в госпитале работали девушки-солдатки, имеющие лимитную московскую прописку и учившиеся в вечернем медучилище. Палату грыженосцев в качестве санитарки обслуживала девица удивительной красоты с явными садистскими наклонностями. Она кокетничала со всеми пациентами одновременно, но доступа к телу не позволяла. Госпиталь тогда являлся военным учреждением, и в нём соблюдался режим секретности. Поэтому никто не знал, когда его возьмут на операцию. График операций висел в комнате врачей. Садистка-санитарка подглядывала, когда кто идёт на операцию, и в ближайшую после операции ночь обещала отдаться. Будучи девушкой не только исключительно красивой, но и честной (такой её воспитал комсомол), она пребывала вечером в день операции в вызывающих одеждах. После операции по поводу грыжи, когда у человека разрезан живот, ему больно не только любить, но даже кашлять и глубоко дышать. Красотка-санитарка объяснений никаких не принимала, отсутствие взаимности связывала с недостатком любви и расставалась навсегда. Ослабленные потерей грыжи военнослужащие очень переживали, клялись в любви, и при воспоминании о ней им было мучительно больно. Горячий псковский парень, лейтенант Пятоев, не спал два дня и старался не смотреть на неё, пока не выписался из госпиталя. А снилась она ему, пока он не получил звание старшего лейтенанта.
Но эти опасные игры с офицерским составом элитных подразделений Советской Армии не могли продолжаться бесконечно долго. Однажды один старший лейтенант спецназа откликнулся на её зов. Она точно знала, что его операция закончилась два часа назад, и поэтому безбоязненно провела его в операционную и позволила себя раздеть, а так же положить на операционный стол. Разошедшиеся швы послеоперационной раны и обильная кровопотеря не помешали спецназовцу выполнить свой солдатский и человеческий долг.
Когда голая, залитая кровью с головы до ног, только что лишившаяся невинности, проживающая в столице своей родины по лимитной прописке, редкой красоты санитарка вбежала в комнату дежурного хирурга и сообщила ему, что ее суженый истекает кровью на операционном столе, у врача с двадцатилетним стажем выпала из руки уже поднесенная ко рту рюмка с неразбавленным спиртом. В главном лечебном учреждении Вооруженных Сил такого не случалось со дня его основания.
- А мы с Игорем Александровичем старые знакомые, - прервал воспоминания Пятоева начальник охраны, - вы, наверное, меня не помните, а я вас помню. Мы вместе учились в Рязанском училище ВДВ. Вы тогда еще заняли первое место в соревнованиях по военному многоборью, а я только пятое. Но я был только на первом курсе, а вы на третьем.
Потом были воспоминания, похлопывания по плечу, появился какой-то коньяк в странной по форме бутылке с надписью на французском языке. Рыжий попросил какого-то, чтобы Пятоеву дали ключи от соседней комнаты. Кто-то не только согласился, но и быстренько сбегал за телевизором и холодильником. Тогда же Пятоев обменялся телефонами с начальником охраны. Теперь, когда Наташа исчезла, Пятоев еще из Пскова позвонил по этому телефону. Начальник охраны обещал разузнать, что сможет.
Пятоев понимал, что визит в общежитие мало что даст, но пренебречь даже малым он не мог. Теперь, убедившись, что в общежитие он ничего не узнает, он позвонил начальнику охраны.
- Извини, майор, что встретиться не могу. Я с хозяином сейчас не в Питере. Но твою Наташу действительно увезли в Израиль проституцией заниматься, суки. Большего сказать не могу, но хочу сообщить тебе следующее - этих сук ты пойдешь мочить, тут вопросов нет, все правильно. Но будь осторожен. Запомни, тебе придется работать не по людям, а по организациям. И искать этих б: тебе нужно в Пскове. После этого повисла пауза. Начальник охраны явно пожалел, что употребил слово 'б:'.
- Да брось ты, Олег,- ответил Пятоев, - все будет в порядке, не волнуйся.
После этого разговора Игорь вернулся в Псков. Там его путь лежал к Штурмбанфюреру.
- Ну что, Володя, узнал что-нибудь? - спросил его Пятоев.
- Узнал кое-что, - почему-то невесело сообщил ему Штурмбанфюрер, - дело обстоит следующим образом. В Пскове существует одна бригада, которая клала болт с прибором даже на псковского олигарха. Занимается она, в том числе, следующим. Они вербуют девушек для работы в качестве проституток в Израиле. Причем происходит это таким образом. Находится симпатичная девица, которая не дружит с законом. Потом героические органы охраны правопорядка добросовестно собирают на опасную преступницу улики. При желании их можно собрать на любого, кто сам себе зарабатывает на жизнь. А когда улики собраны, приглашают злоумышленницу на беседу. Где ей, зареванной, говорят следующее. Ты, такая разэтакая, за свои художества посидишь в тюрьме лет пять-шесть. Это как минимум, а то и десять. Но, глядя на тебя, такую красивую, у меня сердце болит. Ты мне даже мою дочь напоминаешь. Есть одна возможность, правда устроить это будет не просто, чтобы ты, вместо ведения целомудренного образа жизни где-нибудь в тюрьме под Магаданом, поработала проституткой в Израиле. Не долго, год, от силы два. За это время мы и дело на тебя закроем, да и ты на квартиру в Пскове заработаешь. Сколько можно по углам ютится, а в Невеле, в глуши, кто такую красивую девушку оценит. Решать тебе конечно самой, никто тебя не принуждает. Ты пока в камере посиди, подумай. Ну а в камере, понятное дело, ей устраивают ночь любви. На следующее утро продолжение профилактической беседы, много теплых слов о евреях вообще и об Израиле в частности, и очередной работник панели готов заступить на трудовую вахту на Святой Земле. Так что и не знаешь, чего ждать, толи скоро всех преступниц переловят, толи в Пскове красивые девушки переведутся.
Суки, - сказал Пятоев, - начальник охраны Рыжего был прав, грязные суки. Только зря они думают, что за этих девчонок некому вступиться. Кстати, не мог бы ты устроить мне встречу с одной из них.
- Проблемы нет, - снова вздохнул Штурмбанфюрер, - устрою.

 
Со времён людоедства нравы очень огрубели... 
Подставь правую ягодицу,когда тебя бьют по левой... 
Психически больная совесть... 
И многое другое в новой книге Михаила Маковецкого