Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Два капитана: майор и шпрехшталмейстер
 
Два капитана: майор и шпрехшталмейстер

Семейства Пятоевых и семейство Шпрехшталмейстеров в Израиль летели в одном самолете.
- В Израиле можно устроиться хорошо, но для этого нужно правильно себя вести, - убежденно говорил шпрехшталмейстер, обращаясь к своим попутчикам. Как-то сразу выяснилось, что самые глубокие знания о новой родине, подчеркнутые главным образом из брошюр жидоборческого характера, были у него. Все остальные ехали в неизвестность.
- Главное в Израиле, - вещал он хорошо поставленным голосом, - сразу найти там того, кто бы тебе помог. Запомните, 'один за всех, и все за одного' - это главный принцип сионизма. У них на этом все построено. А теперь вспомним граждане, у кого есть в Израиле родственники?
- Что вы на меня так смотрите? - заволновалась Герштейн, - все мои родственники летят в этом самолете. Это два моих сына и с младенчества горячо любимый мною фиктивный муж. Я поздний и единственный ребенок.
- Не будем отчаиваться, - продолжил шпрехшталмейстер, - а у кого в Израиле есть знакомые?
Молчание было ему ответом.
- Товарищ майор, - обратился он к Пятоеву, - что же вы молчите. Это не по-товарищески.
- У меня? - переспросил потрясенный Пятоев, - Знакомые в Израиле?
- То-оварищ майор, - укоризненно сказал шпрехшталмейстер, - а как же рядовой Рабинович, о котором вы мне так эмоционально рассказывали. Не хорошо!
- Я и не знаю, проживает ли он в Израиле, - пробормотал пристыженный Пятоев, - но то, что он не будет мне помогать, я знаю твердо.
- Эх, товарищ майор, товарищ майор, - горько посетовал шпрехшталмейстер, - недопонимаете вы железную силу законов всемирного масонства.
- Игорек, а как звали этого Рабиновича, ты хоть помнишь? - поинтересовалась Герштейн.
- Представь себе, помню, - раздраженно сказал Пятоев, - звали его Михаил. Я даже запомнил его сугубо еврейское отчество, Вилимирович. Но это нам мало поможет, можешь быть уверена.
- Имя 'Вилимир' образовано от слов 'Владимир Ильич Ленин' и 'мир', - блеснула эрудиций педагог в отставке, - То, что это отчество сугубо еврейское, я очень сомневаюсь. Поэтому, как мне кажется, твоего окопного знакомого мы найдем без особого труда.
- Игорь Александрович, ну что вам стоит? - с беспомощной улыбкой на лице сказала очень хорошенькая супруга шпрехшталмейстера, - ну сделайте это для меня.
Вот что значит хорошая кордебалетная школа, - буркнула Герштейн и отвернулась к окну.
Телефон рядового Рабиновича им удалось удивительно быстро.
- Здравствуй, Миша, - сказал ему Пятоев, сжимая во вспотевшей от волнения ладони трубку телефона, - Это я, Игорь Пятоев, ты меня помнишь? Мы с тобой вместе на воинских сборах служили. Я тут в Израиль переехал и тебе прямо с аэропорта звоню.
- Да конечно я тебя помню, Игорь, - раздалось в трубке бодрый голос, - ты такой длинный, отжаться еще не разу не мог. Помню, этот гладиатор чертов над тобой еще издевался.
- А нас восемь человек, - счел нужным сообщить Пятоев, - ничего?
- Да ты что, отец, железную силу законов всемирного масонства недопонимаешь? - раздалось в трубке, - записывай адрес.
Через два часа восемь человек и пятнадцать сумок и чемоданов привольно разместились в квартире Рабиновичей. Кроме гостей в квартире находился сам Рабинович, за годы, прошедшие со времени воинских сборов, поправившийся килограмм на пятьдесят, и его супруга, женщина пышных форм и циклопических размеров. Дети Рабиновичей вежливо с гостями поздоровались и тактично отправились ночевать к бабушке.
- В любви всегда тяготел к формам монументальным, эпическим, - шепнул Рабинович шпрехшталмейстеру, заметив, как тот окинул его супругу восхищенным взглядом, - спроси у Игоря.
- Женщина редкая, - констатировал шпрехшталмейстер, когда мужчины уединились с рюмками в руках - можешь мне поверить. Я двадцать лет в цирке работал, всякое видел. Где ты ее нашел?
- Расскажу с огромным удовольствием, - Не стал жеманиться Рабинович, - C женой я познакомился, подглядывая в щёлку в бане. Я лежал навзничь, тих и недвижим. Она сидела возле шайки, добросовестно намыливаясь, и пела. Я обомлел - голосистая какая!
Наши светлые отношения начались, когда Катя попросила убрать мои лапы с её задницы. Ева искушала Адама яблоком, а Катя меня - солёным огурцом после стакана водки. Я остался у неё после вечеринки. Только зря я выпил ещё и портвейн. Когда мне становилось особенно плохо, я жалостливо смотрел на неё, и меня рвало. Потом я лёг спать, но её руки были так страстны и убедительны, что я понял, мне по пути с этой возвышенной девушкой. Потом была бурная ночь в стоге сена. На следующую ночь, лёжа в кровати, она спросила у меня, как у будущего врача, правда ли, что оральный секс способствует развитию кариеса, и если да, то какой зубной пастой нужно предохраняться. Ещё через два дня мы с Катей ушли в поход по местам трудовой славы карельских лесорубов. Весь поход мы нежно занимались любовью и просыпались мокрые от росы, если нас не будили дикие звери. Я испытывал нечто в сто раз большее, чем оргазм и громко кричал матом. Катя же во время секса не проронила не звука. Я спросил: 'Почему'? Она ответила, что так привыкла в общежитии.
На утро силами участников похода мы организовали нудистский пляж на берегу озера Вуокса. Экзамен на нудиста я не выдержал. Эрекция не прекращалась даже в холодной воде. Катю же нудистский пляж потряс. Оказывается, никогда ранее ей не доводилось видеть половой орган мужчины не находящийся в состоянии эрекции. После обеда, когда Катя стояла на самом краешке мостика, чемпион нашего города по боксу в тяжёлом весе напугал её, и она упала в озеро. А когда она вылезла из воды, ещё и спросил: 'А где же рыба?'. Не знаю, почему я не дал ему тогда по морде. Вечером, когда мы ужинали при свете костра, я сидел слева от Кати, а боксёр справа. Представьте наш конфуз, когда моя рука встретилась с рукой боксёра. Ну, вы понимаете где:
Потом мы уединились в палатке. Я и Катя, боксёра не было. Под утро Катя спросила меня: 'Можно ли выйти замуж человека, который во время оргазма зевает и бьёт комаров на себе и на теле любимой женщины?'. Вскоре мы поженились и уже тридцать лет живём живьём душа в душу. Иногда на улице прохожие замечают, что она на двадцать сантиметров выше меня, но это не мешает нашему счастью.
- Очень трогательно, - согласился шпрехшталмейстер, - а чем ты занимаешься?
- Я в сумасшедшем доме работаю, - не скрывая своего ликования, сказал Рабинович, - кстати, мужики, устрою я вас к нам на работу. Поработаете, осмотритесь, язык поучите, а там сами решите, что дальше делать. Как вам?
- Вперед, - согласился с ним Пятоев.
- Угу, - присоединился к мнению предыдущего оратора шпрехшталмейстер, налегая на огурчики.
Утром следующего дня все трое прибыли в психиатрическую больницу.
- Посидите пока здесь, - сказал Рабинович, усаживая своих новых знакомых, - Я пока с начальством поработаю.
Дверь в кабинет начальника осталась не прикрытой и будущие санитары сумасшедшего дома отчетливо слышали всю беседу.
- Тарас, я привел ребят, о которых говорил тебе вчера, - донесся до соискателей должности санитаров психбольницы голос Рабиновича, - они сидят в коридоре.
- Пусть заходят, - послышался другой голос, - но имей в виду, если парубки какие-то дохлые интеллигенты, то я их не возьму. Плевать я хотел на то, что этот твой Пятоев пять километров нес тебе по тундре на себе, зажав зубами твою кровоточащую рану. И потом, что значит, вас было только два еврея на всю группу 'Альфа'? Этими двумя евреями в группе 'Альфа' были ты и жена Пятоева? Учти, я пожму им руку, и если их рукопожатие не будет крепким, не видать нашего сумасшедшего дома, как своих ушей.
- Не придирайся к словам, Тарас, - вновь послышался голос Рабиновича, - так я их позову?
Шпрехшталмейстер и Пятоев переглянулись. Шпрехшталмейстер первые восемь лет своей карьере в цирке трудился в качестве 'нижнего' акробата. На нем держалась пирамида из пяти человек, изображавших дерзновенный полет в космос первой женщины-космонавта Валентины Терешковой. От образа 'дохлого интеллигента' он был далек чрезвычайно. Пятоев от этого образа был еще дальше.
- О, це гарны хлопцы, - воскликнул начальник Рабиновича, увидев Шпрехшталмейстера и Пятоева. Вопрос о крепком рукопожатии отпал как-то сам собой - сидайте, будь ласка. Значит так, работать вам придется в отделении судебно-психиатрической психиатрии. Не буду скрывать, люди в этом отделении лечатся разные. Некоторые из них не могли должным образом адаптироваться в местах лишения свободы. За спиной некоторых из них стоит убийство, но таких немного.
- На сегодняшний день только двенадцать человек из тридцати, - подтвердил слова своего начальника Рабинович.
- Я рад, что медбрат Рабинович уже приступил к вашему инструктажу, - констатировал Тарас, - вы будете работать в его смене. Вам повезло, санитар психиатрической больницы - это профессия настоящего мужчины. Я горжусь вами!
В тот же вечер все трое трудились на благо конфликтующих с законом психбольных. Под вечер, когда пациенты угомонились и отошли ко сну, Пятоев, как бы, между прочим, сказал Рабиновичу:
- Миша, я все хочу тебе сказать. В Израиле я по делу. И мне нужна твоя помощь.
- Поговорим, - предложил Рабинович.
Все трое уединились в комнате для медбратьев, и Пятоев рассказал своему новому начальнику о цели своего приезда в Израиль.
- Есть человек, который может нам помочь, и этот человек - эвенк, - после некоторого раздумья сказал Рабинович.
- 'Эвенк' - это имя? - поинтересовался Пятоев.
- Нет, зовут его Марк Абрамович, - ответил Рабинович, - а 'эвенк' - это национальность. Тут дело вот в чем. Он закончил экономический факультет ГИТИС (Государственного Института Театрального Искусства) и называл себя куренным атаманом. Фамилия его была Рубинчик.
Рубинчик поступил на судебно-психиатрическую экспертизу в институт им. Сербского из-за какого-то казуса, в результате которого деньги, предназначавшиеся на создание фильма о дружбе между русским и ещё каким-то народом, кажется китайским, но возможно, я ошибаюсь, были истрачены на семь жен Марка Абрамовича. По договорённости с режиссёром, жёны стали участницами массовых сцен. А так как сцены братания двух народов составляли основу фильма, то и на выплату гонораров массовке, состоящей из супруг и детей Рубинчика, было истрачено три четверти бюджета, отпущенного на создание киноэпопеи. ОБХСС (Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности) расценил творческий замысел фильма как выдающийся, и Рубинчик попал на судебно-психиатрическую экспертизу, хотя в его действиях не было ничего противоправного.
В моём понимании, самым забавным в этой истории было то обстоятельство, что из семи своих жён Марк Абрамович находился в разводе только с пятью. С двумя же он состоял в законном браке, хотя на момент ареста проживал у любовницы. Следователь ОБХСС выяснил, что куренной атаман был счастливым обладателем двух паспортов, выписанных на имя Рубинчика Марка Абрамовича, 1948 года рождения. Но если в первом паспорте в графе национальность было записано 'еврей', тогда такие паспорта выдавали совершенно бесплатно, и юный Марик получил его абсолютно законно в шестнадцатилетнем возрасте, то во втором паспорте, который мама Марка вынуждена была приобрести ради поступления её сына в ГИТИС, в графе национальность была указано 'эвенк'.
Увидев этот паспорт, мечтавший о служении театру Марк, пришёл в неистовство. Он кричал на маму, заламывал в отчаянии руки, метался по комнате как загнанный зверь и с большим чувством говорил, что национальность под названием 'эвенк' не существует вообще, и что эвенк - это один из видов аквариумных рыбок. При этом он подводил свою маму к аквариуму и показал ей рыбку породы 'эвенк'. Таким образом, он пытался доказать, что в паспортном столе посёлка Светлогорск её подло обманули. Доверчивой маме Рубинчика пришлось специально летать в Эвенкийский национальный округ, чтобы выяснить всё на месте.
После её возвращения аквариумная рыбка породы 'эвенк' была безжалостно скормлена кошке, а Марк поступил на актёрский факультет ГИТИС на место, забронированное за представителем народов Крайнего Севера. После окончания первого курса актёрского факультета разочаровавшийся в театре студент Рубинчик перевёлся на экономический факультет того же института, на котором готовили экономистов для объектов культуры. В принципе этого делать не положено, но для представителя народов Севера сделали исключение.
Извилистый путь из евреев в эвенки странным образом повлиял на брачное поведение куренного атамана Рубинчика. Его многочисленные жёны были все как на подбор не красивы и не приспособлены к жизни. Об этом красноречиво свидетельствует тот факт, что для большинства из них Марк Абрамович был первым и единственным мужчиной. Но при этом их объединяло ещё одно обстоятельство. Все бывшие и нынешние жёны Рубинчика являлись представительницами разных, как правило, экзотических, национальностей.
- Мой снаряд в одну воронку два раза не падает, - говорил по этому поводу Марк Абрамович.
Я тогда работал психиатром в институте судебной экспертизы имени Сербского, и был его лечащим врачом.
- Недавно он женился на цыганке из Мурманска, - жаловалась мне мама Рубинчика, - Вы, Миша, могли бы полюбить заполярную цыганку? Молодая супруга, как это было всегда, хотя с этим я никак не могу примириться, страшна как чёрт. И, как это заведено на Марикиных свадьбах, на четвёртом месяце беременности. С этим я уже смирилась.
- Мама, - с чувством говорил Рубинчик, расхаживая по моему кабинету, - Вы просто мало образованы. Ну что Вы знаете о воззрениях Карла Маркса? Кроме того, что он был евреем, Вас больше ничего не интересует. А ведь он экспериментально доказал, что количество переходит в качество. Если бы Вы это знали, Вы бы давно поняли, что мои многочисленные браки с уродливыми не еврейками в конечном итоге приведут меня к женитьбе на красавице-еврейке.
- Я мало образованна, потому что родила тебя в шестнадцать лет. Если бы родители твоего папы отнеслись ко мне по человечески и дали бы деньги на аборт, моя жизнь сложилась бы совершенно по-другому. Я бы не осталась на второй год в девятом классе и поступила бы куда-нибудь в институт. А так мне приходится быть матерью неблагодарного эвенка, который украл массу денег, обеспечил материально всех своих жён, которых можно пересчитать только на бухгалтерских счетах, а так же своё многонациональное потомство. После чего он чистой совестью садится в тюрьму. Его мама из последних сил отправляет его в сумасшедший дом имени академика Сербского. Туда он идёт со спокойным сердцем, потому что в тюрьме его кто-то обидел. А его больная мать, которой он не дал не копейки, должна носить ему передачи с продуктами в институт судебной психиатрии. Хорошо хоть, что Вы, Миша, меня понимаете. Кстати, Вы не могли бы мне устроить встречу с академиком Сербским?
- Мама, - перебил её Рубинчик, - встречу с академиком Сербским Миша организовать может, но делать этого не будет. Академик давно умер.
- Так я могу надеяться? - с намёком спросила мама. Рубинчик уже оплатил врачебное заключение 'Врождённое слабоумие в форме выраженной дебильности. За свои действия отвечать не может, но может себя обслуживать', но маме об этом не рассказывал. Когда она об этом узнала, она была чрезвычайно возмущенна.
- Пускай слабоумие, но почему врождённое? Опять он всё хочет свалить на меня, - со слезами на глазах жаловалась она директору института.
Врачебная комиссия, после длительных совещаний, выставила ему диагноз: 'Болезнь Тея-Сакса. Слабоумие в форме выраженной дебильности'. Далее по тексту.
Болезнь Тея-Сакса - исключительно редкая наследственная патология, которая описана только у европейских евреев и некоторых народов Крайнего Севера. В те годы в институте судебно-психиатрической экспертизы имени Сербского подобрался необыкновенно сильный состав клиницистов.
Всесторонне изучив обстоятельства дела, суд пришёл к заключению, что:
А) Действия Рубинчика Марка Абрамовича, 1948 года рождения, которые он произвёл в качестве бухгалтера фильма 'Дружба, переросшая в Братство', не содержат в себе состава преступления.
Б) Действия Рубинчика Марка Абрамовича, 1948 года рождения, связанные с наличием двух паспортов, несут в себе признаки мошенничества. В качестве вещественного доказательства к делу был приложен паспорт, выданный паспортным столом Светлогорского отделения милиции Эвенкийского национального округа на имя Рубинчика Марка Абрамовича, 1948 года рождения, эвенка по национальности. На фотографии в паспорте Марк Абрамович был изображен в национальном эвенкийском головном уборе и на фоне оленьей упряжки. Снимок производился в московском зоопарке в июне месяце. Эвенкийский головной убор шили на заказ из меха шиншиллы в закрытом ателье на улице Грановского. Подсудимый совершил преступление в результате психического расстройства (болезнь Тея-Сакса, Слабоумие в форме выраженной дебильности), которым он страдал на момент совершения преступления.
В связи с чем суд постановил направить Рубинчика Марка Абрамовича,1948 года рождения, на принудительное лечение в психиатрическую больницу общего типа по месту жительства.
Вместе с тем суд также постановил, что наличие психических расстройств у подсудимого не может являться причиной для неуплаты им алиментов своим супругам. В результате чего по решению суда было удержано 50% доходов за период в шесть месяцев в счёт Рубинчиковых жён. Тем более что сделать это было не трудно. В течение указанного промежутка времени Марк не удосуживался получать свою зарплату в сумме 146 рублей в месяц. В течение полугода, пока снимался фильм, Рубинчик так же позволил себе уклониться и от уплаты алиментов.
Кроме того, суд счёл необходимым вынести частное определение в адрес киностудии детских и юношеских имени Горького. В частном определении суда указывалось, что художественные достоинства фильма 'Дружба, переросшая в Братство' не могут быть объектом судебного разбирательства. Но вместе с тем, отсутствие у китайских детей в вышеупомянутом фильме признаков жёлтой расы не может не вызывать законных нареканий. В связи с чем суд рекомендовал администрации киностудии детских и юношеских фильмов имени Горького усилить работу по интернациональному воспитанию творческого коллектива вышеупомянутой киностудии.
Отдельное постановление суда назначало опекуна Рубинчику Марку Абрамовичу, 1948 года рождения, исполняющему обязанности бухгалтера на киностудии детских и юношеских имени Горького, в связи с наличием у него психического заболевания и его не способностью отвечать за свои действия. Опекуном была определена Ковальчук-Рубинчик Софья Ароновна, 1932 года рождения.
Своего лечащего врача в психиатрической больнице имени Кащенко Рубинчик обучил таким премудростям игры в преферанс, что через два месяца после начала принудительной госпитализации он был выписан под наблюдение врача психоневрологического диспансера по месту жительства как не представляющий социальной опасности.
Я встретил Рубинчика через много лет, когда приезжал в Москву в гости к своей сестре. Куренной атаман, под руководством мамы и опекуна, занимался отправкой своих многочисленных жён и детей в Израиль.
- Вы понимаете, Михаил, - говорил мне заметно прибавивший в весе Марк Абрамович, - тех жён, на которых я женился по первому паспорту, где графу национальность украшала запись 'еврей', мне удалось отправить в Израиль относительно безболезненно. Но отправить туда же тех моих жён, которые вышли за меня замуж как за эвенка, оказалось почти невозможно. Трудности, которые я преодолел, беспрецедентны в истории сионизма. Но ничего, последняя супруга через полгода отправляется в Израиль, на историческую Родину своего супруга-эвенка. А там и я с Наташей начну собираться в дорогу.
Наташа, атлетического сложения немолодая мулатка, которую Рубинчик привёз в Москву с Ярославского вокзала, утвердительно кивнула головой, покачивая при этом похожего Марка Абрамовича грудного ребёнка. Ребёнок сопел во сне на мулатском языке.
- И Вам не жалко покидать такую замечательную многонациональную страну, каковой является Российская Федерация? - спросил я, - Мне кажется, в Израиле Вас будет беспокоить ностальгия.
- Посмотрите на эти руки, Михаил, - возбудился Рубинчик, суя мне под нос свои ничем не примечательные ладони, - Посмотрите на эти руки! Эти руки никогда не поднимали ничего тяжелее рюмки водки. Человек с такими руками не может врать.
- Может, - возразил я. Марк Абрамович не стал со мной спорить и продолжил:
- Моя мама считает, что в своих любовных пристрастиях я излишне многонационален. Но, будучи человеком тонкой душевной организации, она винит в этом только себя.
Прибыв на свою историческую родину, Марк Абрамович продолжил плодотворно трудиться на ниве кинематографа. Он организовал киностудию по производству порнографических фильмов ориентированных на арабского зрителя. Дело в том, что в любой арабской стране с мастерами кинематографа, работающими в жанре жесткой порнографии, жестоко борются. Структуры, призванные заботиться об общественной нравственности, при поимке такого мастера кино, быстро и неизбежно проведут с ним процедуры, после которых интерес к порнографии пропадет у любого. В Израиле же производство фильмов острой эротической направленности не является правонарушением, если в них не участвуют дети. Предприимчивый и всесторонне одаренный Марк Абрамович брал за основу высоко моральные, но популярные египетские фильмы, и перерабатывал их таким образом, что от высокой морали там не оставалось и следа. Все бы было хорошо, но многоженец-интернационалист физически не мог не нарушать действующее законодательство. Что и привело его вновь в лоно судебно-психиатрической экспертизы, в этот раз израильской. Увидев меня, он был тронут. Потом мы вместе вспоминали его покойную маму. Марк утверждал, что был к ней не справедлив, при этом на его глазах блестели слезы. Израильские психиатры сошли не коллегиальным отменять диагноз, выставленным в таком авторитетном учреждении, как институт судебной психиатрии имени Сербского, тем более что Рубинчика обвиняли в какой-то ерунде, за которую все равно в тюрьму бы не сажают. То, что этот яркий кинематографист тесно связан с миром продажной любви, сомнений у меня нет. И сейчас мы это проверим.
Рабинович набрал номер телефона и задал вопрос:
- Как прошла полярная ночь у иерусалимских оленеводов, Марк Абрамович?
- А, это вы, Мишенька, - ответили в трубке, - рад вас слышать. Как ваше психическое здоровье?
- Спасибо, на прежнем уровне, - отрапортовал Рабинович, - я, собственно, беспокою вас по делу.
- На старости лет решили исполнить главную роль в арабском порнографическом фильме, Мишенька? - раздалось из трубки.
- Спасибо, меня пока устраивают порно спектакли, в которых я систематически участвую вместе со своей женой-украинкой, - уклонился от заманчивого предложения Рабинович, - дело в другом. Где-то месяц-полтора в Израиль была достелена девушка двадцати лет, которую зовут Наташа Пятоева. Видимо, она находиться в одном из публичных домов. Один мой хороший знакомый очень хочет знать, где она находиться.
- Найдем, Мишенька, найдем, - обнадежил голос в трубке, - кстати, а как у вашего знакомого с презренным металлом. Ему, по всей видимости, придется расплатиться с теперешними хозяевами девушки.
- Если презренным металлом вы, Марк Абрамович, называете свинец, то с нынешними хозяевами девушки мой знакомый расплатиться в полной мере. Можете быть спокойны.
- Хоть и признан официально ненормальным, но не дурак, понял, - раздалось в трубке, - Я перезвоню вам завтра, Мишенька.
- Он действительно ненормальный? - переспросил Пятоев.
- Он такой же ненормальный, как чижик-пыжик трезвенник, - ответил Рабинович, - он позвонит завтра. А сейчас мы поедем спать. На сегодня впечатлений достаточно.
Иерусалимский эвенк позвонил на следующий день ближе к вечеру. Этот день показался Пятоеву вечностью.
- Я нашел вашу девушку, - сообщил эвенк, - ее передали в 'Алые паруса'. Вы знаете, где это?
- Найдем, - громко пообещал Пятоев.
- Как я понял, Мишенька, по поводу девушки к вам обратился мужчина с командирским голосом? Я чувствую сердцем, что мужчина только что из России? - продолжил Эвенк, - на родине нас не забывают. Это приятно. Вот и ко мне обратился один россиянин. И просьба у него пустяковая, даже вы без труда ее сможете выполнить. А мне, в силу ряда обстоятельств, не хотелось бы засвечивать крепкую дружбу между мной и моим гостем.
- Сделаем, - тоном Пятоева громко пообещал Рабинович.
- Вот и договорились, - обрадовались в телефонной трубке, - а если нужда в девушке не отпадет, обращайтесь. Старый добрый эвенк всегда к вашим услугам. Так я дам моему гостю ваш телефон, Мишенька?
- Конечно, - отозвался на зов Рабинович, - только когда позвонит, пусть спросит Ларису Ивановну. Моей супруге будет приятно.
Ларисой Ивановной заинтересовались минут через десять. Встречу назначили на вечер в ресторане. После довольно вкусной торжественной части - подали плов из баранины, который едят только руками, смачивая их в пиале, и запивают зеленым чаем. Традиционная еврейская пища, бухарский вариант, который плавно перешел в традиционно еврейский ужин - блины с икрой под 'Очи черные' в ресторане 'Сибирь' города Тель-Авива. Далее официальная часть естественным путем перешла в деловую. В теплой (+31°C) и располагающей к откровенности атмосфере тель-авивского пляжа. Кроме Рабиновича здесь присутствовали Пятоев, Шпрехшталмейстер, представительный мужчина, назвавшийся Глебом Петровичем, и менее представительный, хотя и очень нехрупкого телосложения, молодой человек. Молчаливый, но изредка и неохотно отзывавшийся на имя Саша. По словам Рабиновича, когда он выслушав эти сказки тысячи и одной безлунной ночи и понял, что ему предлагают, у него дыхание спёрло не только в зобу, но и в том месте, ко┐торым испытывают глубокое внутреннее удовлетворение.
С поистине псковской прямотой ему было поведано следующее. Глеб Петро┐вич и сопровождающие его лица совершали путешествие по святым местам (посе┐лились в эйлатской гостинице 'Хилтон' и купались в Красном море). Ничто не предвещало бури, вьюги или снегопада. Но за два дня до возвращения в родной Псков пришло принеприятнейшее известие. В содержание известия во всем его много┐образии Пятоев посвящен не был. Но Глеб Петрович сообщил, что Сашу ищут правоохранитель┐ные органы Российской Федерации, справедливо полагая, что старший лейтенант запаса Гришин Александр Федорович, 28 лет, утопил в реке Великая господина Авдеева Виктора Степановича, 49 лет, уроженца города Пскова. Параллельно с этим Сашу Пара┐шютиста разыскивала большая, сплоченная общим делом и располагающая серь┐езными финансовыми возможностями и тесными неформальными связями с ра┐ботниками внутренних дел группа города Пскова товари┐щей. Разыскивался он в связи с тем, что им был замочен пожилой следователь, активно и ус┐пешно занимающийся туризмом девушек из Пскова в Израиль. Более того, замочив пожилого следователя, Парашютист изъял адреса девушек в Израиле и адреса их родствен┐ников в городах и весях псковской области. Неоценимую помощь в деле мочения пожилого следователя Саша-Парашютист получил от другой сплоченной общим делом группы товарищей, возглавляемой почтенным Глебом Петровичем.
После всего вышеизложенного Глеб Петрович заявил, что положение Александра сложное. Для того чтобы оно не стало безнадежным, Саша Парашю┐тист должен быть спрятан, причем спрятан в Израиле и спрятан надежно. При по┐явлении в Москве его встретят уже в аэропорту. В случае если он останется в Из┐раиле, его также будут искать долго и всерьез. Скорее всего, его уже ищут.
На выполнение боевой задачи Рабиновичу были предоставлены сутки. Причем работать ему предлагалось за идею, так как в настоящее время на руках Глеба Петро┐вича наличных денег практически не было. Самым трогательным в этой эпопее было то, что Саша Парашютист оказался сослуживцем Пятоева по псковской дивизии ВДВ.
Но если Пятоев только познакомился с псковским олигархом в Тель-Авивском ресторане, то Шпрехшталмейстер дружил с Глебом Петровичем домами. Потому мастеру яркого циркового слова и пришлось эмигрировать в Израиль.
- Псковский цирк существует, главным образом, на пожертвования меценатов, - рассказал Шпрехшталмейстер, - И меценаты родом из комсомольских работников свято блюдут традиции российского купечества. Одна из них требует иметь на своем содержании актрис. Но городской драматический театр не мог удовлетворить самые насущные потребности псковского купечества. И взоры псковского делового мира обратились к кордебалету городского цирка. И это справедливо, так как танцовщицы традиционно следили за своей фигурой гораздо строже, чем драматические актрисы. И вот однажды скромного шпрехшталмейстера пригласил к себе директор цирка.
- Аристарх - сказал директор, - мы с тобой работали один номер, знаем друг друга не один год, и поэтому я тебе скажу так, как есть. Псковский олигарх положил любящий взгляд на твою Настю. Наш цирк существует, пока нас поддерживает рублем олигарх. Пойми, я с большим уважением отношусь к девочкам из кордебалета. Практически, они нас кормят, но при этом репетируют до седьмого пота и ни одна из них не хамит цирковым старикам. Я помню историю тебя и Насти, но у меня нет выхода. Я отвечаю за несколько десятков семей, многие из них родились и выросли на арене. Не мне тебе рассказывать, на сколько цирковые беспомощны вне цирка. Поэтому я хочу, чтобы ты сказал мне, что ты собираешься делать.
- Если Настя согласиться, мы уйдем из цирка и уедем из Пскова, - сказал я.
Поторопись Аристарх. Мы соберем тебе денег, сколько сможем. Только не отказывайся. В таких случаях так в цирке поступали еще при царе Горохе.
После окончания хореографического училища моя Настенька могла бы танцевать на сцене Кировского театра. Но, на естественное в таком случае предложение о постели, она, ничего не сказав, недоуменно пожала плечами и попала в псковский цирк. Для выпускников ленинградского хореографического училища традиционно считалась самой глубокой дырой.
Когда я работал свой номер, мне пришлось принимать анаболики, без этого нарастить мышечную массу нельзя. Анаболики принимают все профессионалы. Как всегда бывает в таких случаях, у меня появились проблемы с потенцией, и мой первый брак распался. Я сам выбрал свою судьбу и никого не в чем не обвиняю. Старшему сыну я помогаю, как могу, но его так воспитали, что со мной он общаться не хочет. Наверное, он прав. Потом мой друг, директор цирка, взял меня шпрехшталмейстером, и я ушел из номера. После прекращения приема анаболиков все постепенно восстановилось, и Настенька переселилась ко мне. Мы поженились, потом родился Митрофан, но Настенька восстановила форму и продолжила работу в кордебалете.
Из кабинета директора я вышел как пьяный. Возле дверей меня ждал жонглер Раппопорт.
- Послушай, Аристарх, - сказал он, - то, что сейчас произошло с тобой, завтра неизбежно должно произойти со мной. Моя Алла танцует в кордебалете не первый год, там это витает в воздухе. В Невеле ты не спрячешься, да и что ты там будешь делать? Больше тебе ехать некуда. Мой тебе совет, антисемит ты мой пламенный, езжай в Израиль.
- И пустят тебя туда по рекомендации жонглера Раппопорта? - спросил я.
- Нет, моя рекомендация не потребуется - ответил жонглер Раппопорт, - у тебя есть старый паспорт с легендарной записью в графе 'национальность'. А в Израиль пускают по паспорту, а не по форме морды. Так что езжай. Ты будешь там мой единственный знакомый. Когда мне придется схватить мою Аллу в охапку и перебираться туда, только на тебя я смогу положиться.
- Настенька, как бы ты не поступила, я не скажу тебе не одного дурного слова - сообщил я свой супруге после беседы с директором цирка.
- Ну, если ты не будешь в претензии, - пожав плечами, сказала моя супруга и влепила мне пощечину, вложив в нее все свою силу.
- Ну, если ты так считаешь: - сказал я, пожав плечами. И мы стали собирать документы. Что было дальше, вы знаете.
- История жуткая. Хотя об осложнениях от приема антибиотиков я знаю не понаслышке, - выслушав историю Шпрехшталмейстера, сказал Гришин, - со мной то что делать будете?
После его вопроса все посмотрели на Рабиновича.
Спрятать тебя несложно, - меланхолически сообщил закаленный общением с уголовным элементом медбрат, - я сталкивался с тем, что когда кого-то в Израиле ищут, а тот не заинтересо┐ван в том, чтобы его нашли, то самое надежное место - это поселения, как писа┐лось в Советской прессе, на оккупированных территориях. Эти поселения расположены в стратегически важных точках, обычно на вершине холмов или на перекрестках дорог. Состоят они из нескольких десятков или сотен двухэтажных до┐мов, расположенных свободно, на больших участках. Поселения эти охраняются, и попасть в них можно, только проехав контрольно-пропускной пункт. Незаметно въехать и выехать оттуда сложно. Сегодня выучишь свою легенду, а завтра отвезу тебя на нелегальную квартиру. Твоим Шушенским станет поселение на западном берегу реки Иордан под названием Ливна.
На завтра в поселении Ливна появился рыжебородый, в здоровенных зеле┐ных солнцезащитных очках, парень. Одет он был в широкий комбинезон. Через 40 минут в поселении знали, что рыжего мужика с бородой зовут Саня, и он страдает коньюктивитом, поэтому солнечные очки не снимает. Выяснилось также, что он является родственником жены Михаила Рабиновича, сидит в Израиле на нелегале и старается заработать на квартиру в Пскове, где живут его жена и ребёнок.
Саша-Парашютист был надёжно спрятан под рыжим париком и накладной, того же цвета бородой в пасторальной атмосфере постоянно охраняемого тремя солдатами поселения Ливна. Через несколько дней после переезда, Рабинович обратился к Парашютисту с невинной просьбой. Его дочь в школе терроризировала какая-то мразь. Девочка перестала почти перестала ходить туда, и через её подружек Рабинович узнал, что какая-то великовозрастная шпана пристает к ней. Хорошо зная израильские законы, сам он принимать участие в рассправе не мог. По его мнению, Парашютист мог решить вопрос быстро и действенно. Саша поручение воспринял как должное. С учетом израильских реа┐лий вопрос с алиби был решен самым радикальным образом.
В 8 часов утра, когда соседский мальчик Коля рассказывал случайному прохожему с большими мускулами, как выглядят пацаны, цепляющие Юлю Рабинович, ее папа появился в полицейском участке города. Его сопровождал Пятоев, который, вместе с Шпрехшталмейстером, уже завершил знакомство с публичным домом 'Алые паруса' и его окрестностями, и собирался нанести туда визит, что не предвещал ничего хорошего руководству этому очагу культурного отдыха трудящихся. Хотя Наталья Пятоева там была всего один день и выбыла оттуда в неизвестном направлении и при не выясненных обстоятельствах.
В результате появления Рабиновича и сопровождающего его лица в полицейском участке сильно запахло чесноком. Рабинович попросил бланк, долго его заполнял, после чего с большим достоинством предъявил его дежурному офицеру. В его жалобе было указано, что у соседей проживает собака по кличке Фиби. Более того, вышеупомянутая Фиби своим лаем беспокоит не только самого Рабиновича, но и работающего вместе с ним в психиатрической больнице господина Пятоева Игоря во время их послеобеденного сна. Измученные бессонницей сотрудники сумасшедшего дома настоя┐тельно требовали принять самые строгие меры незамедлительно. Что им обещано не было. Более того, полицейский офицер, ответственный за принятие заявлений от граждан позволил себе позвонить в вышеупомянутую больницу и выяснить, действительно ли там работают упомянутые граждане, или они проходят там курс лечения и покинули лечебное учреждение без разрешения медперсонала.
В ответ на это Пятоев и Рабинович высказали пожелание встретиться с самым большим начальником.
У дежурного офицера воровато забегали глазки, и им было предложено подождать. Вероятно, долго. С большим сочувствием было сообщено, что большой начальник сегодня может не прибыть вообще.
В силу важности и неотложности своего дела Пятоев и Рабинович, после громких препирательств, решили ждать. Далее Рабинович переводил жалобу свежее приехавшей в Израиль броско одетой женщине о пропаже у неё в аэро┐порту им. Бен-Гуриона чемодана. В Израиле принято присваивать чему угодно имена Рабина или Бен-Гуриона. И если относительно Бен-Гуриона это ещё понять можно, он был первым премьер-министром Израиля, оставался на своем посту 12 лет и его заслуги неоспоримы, то с Рабином всё гораздо сложнее. Ицхак Рабин был премьер-министром дважды. Первый раз ему пришлось покинуть свой высокий пост из-за финансовых злоупотреблений. Во время второго пребывания на посту премьер-министра своей деятельностью на благо мира он вызвал такую волну арабского террора, которую не могут сбить и по настоящее время. С тех пор в Израиле и повелось называть всё, что движется и не движется именами самого удачного и самого неудачного главы государства. Именами Давида Бен-Гуриона и Ицхака Рабина. Но оставим на какое-то время в покое израильских премьер-министров и вернёмся к женщине и её чемодану.
Женщине было предложено обратиться в отдел находок вышеупомянутого аэропорта. Был предоставлен телефон. По телефону говорил Рабинович. Минут двадцать он описывал чемо┐дан. При этом он неоднократно взывал к небесам и предлагал Богу быть свидетелем. Служащий бюро находок, а также руководитель этого учреждения его не поняли. Пятоев тем временем помогал женщине бурно выражать её возмущение. Далее Рабиновичем, за подписью женщины, была написана жалоба на имя министра полиции. В связи с чем у дежурного офицера ему пришлось уточ┐нить, как правильно пишется на иврите выражения 'ветеран сцены', 'злобные антисемиты' и 'бесценный груз'. А тем временем Пятоевым не был найден туалет в помещении оружей┐ного склада.
Время шло. Часам к девяти в полицейском участке началась какая-то стран┐ная активность. Но Пятоев, Рабинович и примкнувшая к ним броско одетая женщина продолжали беззаботно бесчинствовать. Но с каждой минутой им было все трудней и трудней привлечь к себе внимание. Людей в полицейском участке ста┐новилось все больше, и погоны их были все весомее. Исполнение Пятоевым песни 'Ой, мороз, мороз' внимание не привлекло. Наконец прибыло телевидение. Попытка Рабиновича дать интервью позорно провалилась. Оказалось, что телевиде┐ние - это не полиция. Обоих пострадавших от собачено лая послали по матушке без всяких сантиментов. Хотя женщина дважды с громким стоном теряла сознание.
Солнце катилось к закату. Все трое заметно устали и почти исчерпали свой репертуар. И, наконец, броско одетой женщине пришлось покинуть полицейский участок ни с чем. Мужчин же как-то буднично попросили пройти в какую-то малоприметную комнату.
 
Со времён людоедства нравы очень огрубели... 
Подставь правую ягодицу,когда тебя бьют по левой... 
Психически больная совесть... 
И многое другое в новой книге Михаила Маковецкого