Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Дружили три товарища
 
Дружили три товарища

- Люда, - представилась агент КГБ, - но в университетском общежитии меня зовут Большой Белой Женщиной.
- Было бы странно, если бы Вас называли женщиной зелёной, - пролепетал стоявший рядом со мной молодой психиатр по фамилии Рабинович. Её руку выпускать из своей ему явно не хотелось. Пока он держал её за руку, выяснилось, что в ЗАГС мы должны ехать завтра рано утром. В последний вечер своей холостяцкой жизни Перельдик вместе со мной и Рабиновичем отправился осматривать достопримечательности общежития. Из достопримечательностей в тот день самым примечательным было празднование палестинским землячеством 'Дня земли'. По мнению Перельдика, народные гуляния по случаю этого праздника без нашего участия не будут иметь должной красочности. 'День земли' палестинские студенты отмечали в небольшом актовом зале, где в момент нашего появления демонстрировался документальный фильм о борьбе с сионистским врагом. На экране палестинские подростки бросали камни в израильских солдат. Израильские солдаты, как это обычно бывает, получили приказ: 'Не стрелять, пока тебя не убьют', и на град камней никак не реагировали. Безнаказанность пьянила кровь не только юношеству. Неожиданно древняя палестинская старушка швырнула в сторону солдат здоровенный камень. Присутствующие в зале выразили бурное восхищение мужественной женщиной-патриоткой. А тем временем на экране появились кадры, красноречиво свидетельствующие о зверствах израильской военщины. Солдаты поймали одного из героических камнеметателей и тащили его в машину.
- Браво, брависсимо, - принялись орать молодой психиатр по фамилии Рабинович, - бис, требуем повторный выход на бис!
Присутствующие перенесли свои взоры с экрана на нас. Как обычно сопровождающий меня Кузьменков к мордобою относился исключительно тепло ещё со времён службы в дивизии имени Дзержинского. Он открыл окно, через которое мы должны были покинуть помещение при первых признаках появления милиции и, сидя за столом, с аппетитом пережёвывал соленые помидоры, которыми он всегда закусывал 'Столичную'. При этом солдатский ремень с утяжеленной свинцом пряжкой, который Кузьменков носил к любым брюкам, лежал возле его правой руки, непосредственно в тарелке с салатом.
Перельдик, в свободное от культуризма время, грешил айкидо и не выходил из дома без галстука, на внутренней стороне которого крепился элегантный металлический прут. Я был практически безоружен, если не считать металлических пластин вшитых в рукава моей куртки. Рабинович был хрупок телом, но могуч душой.
Численное преимущество нашему противнику мало что давало, так как подойти к нам можно было только спереди, из-за стоявших столов с выпивкой и закуской. Но, к разочарованию Кузьменко, драки не произошло. В нашу сторону направился только один из присутствующих, причём не самый крепкий, и, на приличном русском языке, сообщил, что ценит юмор, и пригласил нас к столу. Отказываться было неудобно. Кузьменков интеллигентно убрал из салата пряжку и предложил выпить в честь праздника.
Выяснилось, что наш новый знакомый израильский араб. Практически палестинец, но не совсем. Он оказался бедуином, и учиться на историческом факультете университета. Кузьменков проникся к почти палестинцу с большой симпатией, но осудил за непрактичность.
- Ну, зачем ты пошел на исторический факультет? - спросил оно своего нового друга, - ну, будешь работать учителем в школе и получать две копейки. Хорошо, если в парторги выберут. А если нет?
- Учусь ради знаний, - разъяснил ситуацию будущий историк, кладя в рот маринованный гриб - я шейх, в деньгах не нуждаюсь.
- Вот чудило, - удивился Кузьменков, - да были бы у меня деньги, я бы дальше первого класса ни в жизнь учится бы не пошёл.
- Ну и чем бы ты занимался? - спросил нефтеналивной принц, не оставляя в покое маринованные грибы.
- Да отдыхал бы, - убеждённо заявил Кузьменков, - Купил бы тренажёры, штангу и качался бы себе с утра до вечера.
- А действительно, - доверительно, как иностранец иностранца, спросил Перельдик, - чему Вы собираетесь себя посвятить после окончания университета?
- Да хотелось бы заняться завоеванием мира, - ответил нефтебрызгающий принц, - ещё я мечтаю об обращении Руси в ислам. Хотя я отдаю себе отчёт в том, что сделать это будет не так просто.
Кузьменков это предложение очень понравилось.
- Ну, ты молоток, - давясь от смеха, сказал он, - самое главное не опускай руки на полпути, не теряй оптимизма. И тогда у тебя должно всё получиться.
- Я постараюсь следовать вашему совету, - пообещал израильский бедуин, закрывая вопрос с маринованными грибами, - А вы что делаете в общежитии?
- Я женюсь на перуанке, - чистосердечно признался Перельдик, - а эти трое мои подельники.
- Я ещё недостаточно хорошо владею русским языком, - посетовал шейх, - слово 'женюсь' я знаю только в значении 'создать семью, вступить в брак'. Так что я не понял, что Вы собираетесь делать с перуанкой.
Слово 'женюсь' не имеет другого значения, - с вызовом сообщил Перельдик, - я собираюсь с ней вступить в брак.
- У нас, у бедуинских шейхов, это иногда тоже встречается, - поведал бедуин, - обычно это происходит, когда пастухи, после длительного кочевья в пустыне, начинают заниматься скотоложством с подвластными им животными. Но у нас обычно этим занимаются с ишаками.
- Правда, Сань, - оживился Кузьменков, - Я всё понимаю, это сладкое слово 'свобода'. Но как ты с ней трахаешься? Она же на внешность жуткая. Страшная очень, не к ночи сказано.
- Когда мы занимаемся любовью, я стараюсь как-то отвлечься, думать о чём-то приятном, - объяснил Перельдик, - обычно я стараюсь представить себе 'les monstres sur la cathédrale de la Notre-Damm de Paris' (химеры на соборе Парижской Бога матери). Свобода требует жертв. В истории описаны случаи, когда за свободу лучшие люди своей эпохи отправлялись в Сибирь, шли на костёр, ложились на плаху. Но Вы совки. Вам этого не понять.
- В Сибирь я бы ещё пошёл, - сознался Кузьменков, - но в постель с ней нет. Зверствовать над собой я никому не позволю.
Прочувственная речь Перельдика в защиту идеалов свободы не оставила Рабиновича равнодушным.
- Саша, сейчас ты мне напоминаешь Троцкого, - сообщил он жениху, - ты тоже ведёшь себя как политическая проститутка.
- Не скрою, моя невеста страшна, - с пафосом сказал Перельдик.
- Да как такое скроешь, - согласился с ним Кузьменков.
Но Перельдик продолжал говорить, не смотря ни на что:
- На пути к свободе меня не остановят никакие трудности. А Вы просто завидуете моему счастью.
- Особенно шейх, - съязвил я.
- Вы напрасно иронизируете, - отметил шейх, - Я бы с удовольствием стал бы обладателем как перуанки, так и её соседки по комнате, Большой Белой Женщины. Будущую супругу Перельдика я бы подарил своему младшему брату. Ребёнку только десять лет, а он уже собрал вполне приличный живой уголок, хотя отдел животного мира Анд у него пока бедноват. Сашина невеста могла бы занять подобающее ей место между пумой и ламой.
- Ну, а Большая Белая Женщина тебе зачем? - похотливо ухмыляясь, спросил Кузьменков.
- Украсила бы собой мой гарем, - объяснил бедуин. - В среде израильских бедуинов существует красивый обычай брать в качестве первой жены женщину красивую. В этом случае при подборе последующих супруг у тебя будет достойная точка отсчёта.
- С формированием гарема тебе придётся подождать, - неожиданно для всех сообщил бедуину Рабинович, - в жёны её возьму я. Она украсит собой мою комнату в коммунальной квартире возле станции метро 'Сокол'.
Кузьменков радостно хмыкнул и через десять минут привёл кипящую от возмущения Люду. Ее высокая грудь вздымалась в такт дыханию.
- Что за манеры? - спросила она, румяная от негодования, - вместо того, что бы подарить мне букет полевых цветов и отвести в кинотеатр 'Витязь' на просмотр фильма 'Чапаев', он посылает своего телохранителя, который сообщает, что мне придётся перебраться в комнату в коммунальной квартире возле станции метро 'Сокол'. При этом мне даётся пять минут на сборы.
- Тебе можно дарить только розы, - разъяснил я свою позицию, - но роз я решил не дарить, что бы ты случайно не уколола палец.
- Но вахтёр не выпустит нас из общежития среди ночи, тем более с чемоданом, который я не могу закрыть, - продолжала гнуть свою линиюЛюда.
На глазах Кузьменков выступили слёзы умиления. Сама мысль о том, что кто-то осмелиться помешать ему пройти, тронула его до глубины души.
- А может быть всё-таки ко мне в гарем? - переспросил бедуин, - комната в коммуналке возле метро Сокол: Это звучит ветрено.
- Опять? - переспросила Большая Белая Женщина, - вот пожалуюсь Кузьменков, он тебе быстро 'день земли' сделает.
- Не обращай на них внимания, - сказал расстроенному бедуину Перельдик, - просто в Советском Союзе не любят иностранцев. Они нам просто проходу не дают, завистники.
- Тебе легко так говорить, - меланхолично заметил шейх, - ты завтра женишься. А мне Большая Белая Женщина третьи год сниться.
- Возьми себя в руки, - настаивал Перельдик, - это всё провокации КГБ. Мы, иностранцы, не должны терять бдительности.
- Все-таки очень хотелось бы взять в руки не себя, а её, - с грустью констатировал бедуин.
Прошли годы. Студент университета Дружбы Народов стал его выпускником и сейчас с тоской разглядывает Леночку, как когда-то рассматривал Большую Белую Женщину. Наверное, это судьба. Молодой московский психиатр стал медбратом зрелого возраста в израильском сумасшедшем доме. Его супруга, Большая Белая Женщина, с годами окончательно обрела формы поистине монументальные. Моей маме так и не удалось меня женить и мне пришлось в очередной и последний раз жениться на Леночке. Кузьменков возглавляет в Москве большое охранное предприятие. Славится аристократическими манерами и кристально чистой репутацией. Перельдик так и не уехал в США и владеет процветающим тренажерным залом в столице Перу городе Лиме. Его перуанская супруга родила ему трех дочек, которые пользуются заслуженной репутацией редких и совершенно неприступных красавиц.
- Теперь я понял, - сказал Пятоев после окончания рассказа Эвенка, - кому посвящен цикл высокохудожественных произведений посвященных криминальной юности, над которым в последнее время работает Гельфенбейн. В первую очередь мне бы хотелось отметить скульптурную композицию 'La Jeune fille avec les objets volés par la rame' (Девушка с ворованным веслом). Заслуживает самых высоких похвал полная экспрессии картина 'Рабочий тащит пулемёт'. И, хотя сотрудники музея Революции стремятся вырвать экспонат из рук явно выпившего рабочего, в целом это задорное полотно лучится оптимизмом. Большой творческой удачей художника, безусловно, является дышащая жизненной правдой графическая работа 'Постановка диагноза 'эпилепсия' призывнику'. Образ Рабиновича на ней дан исключительно выпукло. Хотелось бы пожелать замечательному Кабардино-Балкарскому живописцу новых творческих взлётов.
- Да, это были дивные времена застоя и непрерывного стояния, - ударился в воспоминания выпускник университета Дружбы Народов, - помню как мы втроем, я, Эвенк и Рабинович дивно проводили время в столице не моей родины городе Москве. Как искренне мы жили, как пламенно любили. Эх, малина кудрявая! Где эти три тополя на Плющихе? Все прошло как белых яблонь дым. А как на меня наезжало землячество палестинских студентов за мою дружбу с двумя сионистами. Как наезжало. Марку даже пришлось продемонстрировать председателю землячества свой паспорт, в котором черным по белому было написано 'Рубинчик Марк Абрамович, национальность - эвенк'. Председатель землячества увлекался этнографией и очень обрадовался встрече с представителем столь редкой, встречающейся только в условиях Крайнего Севера национальностью. Эвенк настойчиво приглашал председателя к себе в гости на летние каникулы и обещал покатать на оленях и познакомить с живущей в чуме под Якутском мамой. А потом Рабинович, по моей просьбе, выставил председателю землячества палестинских студентов диагноз 'эпилепсия'. Тогда в Ливане шла война между палестинцами и ливанскими христианами и таким образом мы отмазали председателя от участия в боевых действиях. Новоявленный эпилептик оказался веселым парнем, знатоком и тонким ценителем северной красоты, который и познакомил меня с моей будущей женой. Сначала я любил ее за деньги, а когда у меня деньги кончились, для этого потребовалось два с половиной дня, она любила меня бесплатно и мы покупали только булки и питались одними гренками. Потом нас пришли навестить два сутенера, и срочно вызванный Кузьменков попытался на словах им объяснить, что к нам приходить больше не надо. Сутенеры вступил с Кузьменковым в ненужные пререкания, и моя будущая супруга бегала вызывать для них скорую помощь, а потом таскала для них апельсины в больницу имени Склифосовского, когда врачи разрешили им жевать. Она была очень добрая и красивая девушка, и я по настоящее время ни минуты не сожалел о том, то женился на ней. Я бы и сейчас с огромным удовольствием погулял бы по Москве, да дела не пускают.
- В Москву не в Москву, а в Псков съездить не мешало, - предложил Пятоев, - если хочешь, составь мне компанию. Там же и с пожилым следователем еще раз встретишься. Это наверняка пойдет на пользу бесперебойной работе большого девичьего пути из Пскова в евреи.
- А что? - оживился выпускник университета Дружбы Народов, - товарищ майор дело говорит. Быть может, я стану первым бедуином, вступившим на лед Чудского озера.
- Ты оттуда уникальные фотографии привезешь, особенно если в прорубь провалишься, - одобрил Эвенк планы выпускника университета Дружбы Народов по поводу посещению города Пскова.
- Смотри, половой орган не отморозь, - вновь пискнула из своего угла Леночка, - будешь выходить на улицу - презерватив одевай.
- Не волнуйся, - подмигнул ей выпускник университета Дружбы Народов, - чуть что - я его варежкой буду натирать. Мне не впервой.
- По случаю нашего отъезда в родной Псков настаиваю на предоставлении свободы слова Леночке, - заявил Пятоев, - такая красота не должна сидеть молча.
- Пусть говорит, - милостиво согласился Эвенк, - но только потому, что проявляет такую трогательную заботу о состоянии здоровья отъезжающих.
- Спасибо тебе, мой мускулистый друг за заботу и защиту, - поблагодарила Леночка, - а то этот пожиратель полярных животных накинул на мой рот пояс невинности и затянул до упора. Совсем уже невмоготу стало. И давайте позовем завтракать Шпрехшталмейстера и Рабиновича. Они милейшие люди наверняка уже проснулись.
- Устами ребенка о том, что мы милейшие люди, глаголет истина, - сообщил Рабинович, выходя в сад. - И о завтраке тоже. Мы действительно проголодались. Подтверди, Шпрехшталмейстер.
- Да у меня и галстука нет, - вдруг засмущался Шпрехшталмейстер.
- Какие церемонии, - Эвенк удивлённо поднял брови, - на вашей тонкой и, судя по паспорту, еврейской шее в любом случае не застегнется ни одна рубашка. А галстук поверх расстегнутого воротника - этот символ утомленной задумчивости. Вам это явно не к лицу.
- Шея у меня действительно: - согласился Шпрехшталмейстер, - знаете ли, годы, проведённые в партере:
- Так вы не только работник цирка, но ещё и театрал? - изумился Леночка.
- Да нет. В партере, в смысле бороться лежа на борцовском ковре:
- Бороться на борцовском ковре: - многозначительно повторила Леночка.
- С достойным партнёром, - добавил.
- Конечно с достойным партнёром, - согласилась Леночка, - а по-другому это просто издевательство.
- Я боролся классическим стилем, - у Шпрехшталмейстера появились подозрения, что он и Леночка говорят теми же словами, но о разном, и ему захотелось устранить возможное недоразумение.
- Именно так, - подтвердила Леночка, - Лёжа на ковре с достойным партнёром. И обязательно немного бороться. И при свечах. И только в классическом стиле.
- Леночка! - с наигранным беспокойством произнёс Пятоев, - Да ты, оказывается, всю жизнь спортом занимались.
- А вы думали, что я всю жизнь провела в молитвах? - с вызовом бросила Леночка. Да чтоб вы знали, я даже для картины позировала. Между прочим, это очень утомительно. Стоило мне сдвинуть ноги, как живописец говорил:
- Леночка, дружочек, сколько же можно вас просить. Вы позируете для создания мною образа неординарного. Борца за идеалы нудисткой революции на берегах Чудского озера. Сам псковский олигарх ее заказал для своего рабочего кабинета. И при этом вы ведете себя крайне безответственно, позволяя себе забросить ногу за ногу. Как, по вашему мнению, я буду писать картину? А, кроме того, я очень заботливая. Недавно мы вернулись из Эвенкии. Эвенк говорил, что в Иерусалиме ему не хватало северного сияния, и что он не может жить без собачьих упряжек. Кроме того, ему снился оленьи корм под названием 'ягель' и в Эвенкии у него были какие-то срочные дела. Вскоре после прибытия в тундру у него случился инфаркт. Когда Эвенк оправился от инфаркта, он впал в меланхолию.
- Глядя своей смерти в глаза презрительным взглядом, я не могу оставаться в дали от своей Родины Эвенкии, - говори он мне, - И, кроме того, я в неоплатном долгу перед эвенкийским театром. Из-за этого я не смогу смотреть честным людям в глаза. Хотя сейчас я почти полностью оставил театр и, от лица всей творческой интеллигенции Эвенкии, борюсь за право на самоопределение так сильно пьющего эвенкийского народа. Я вернул себе эвенкийское имя 'Рубин Тундры'. Пусть знают все, что в своей просветительской деятельности Рубин Тундры огромное значение придаёт возрождению шаманства. Хотя, конечно, на нужды возрождения эвенкийского шаманства я отдаёт не последнее.
- После возвращения в Израиль Эвенк все время твердит, что возрождение шаманства и рассвет театра на эвенкийском языке остановит массовое пьянство эвенков. Как Вы думаете, это поможет? - после некоторой паузы спросила Леночка.
- Думаю, что это не поможет, - после длительного перерыва вмешался в беседу Рабинович, - причины формирования алкоголизма у народов Севера не социальные, а биологические. Алкоголь - это естественный продукт, присутствующий в организме. Поэтому в организме человека существуют естественные механизмы его разрушения. В некоторых антропологических группах эти механизмы слабее, в некоторых сильнее. В условиях Заполярья могли выжить только те человеческие особи, которые биологически приспособились к практически полному отсутствию растительной пище в рационе. Алкоголь - это продукт разложения растительной пищи. Нет растительной пищи в рационе, не нужны механизмы, разлагающие этиловый спирт (химическое название алкоголя). Слабы механизмы, разлагающие спирт - алкоголизм наступает в рекордно короткие сроки. И наоборот, народы, происходящие из субтропической зоны, где сельское хозяйство имеет многотысячелетнюю историю, в рационе имеют много растительной пищи. Ферментные пути, разлагающие этиловый спирт, у них генетически хорошо развиты. Поэтому алкоголиков среди этих народов очень мало. Хотя потенциальные алкоголики есть всюду. Кочевники в любых широтах питаются главным образом мясом и, вследствие этого склонны к алкоголизму. Ислам зародился в среде кочевников-бедуинов на территории современной Саудовской Аравии. Поэтому-то в исламе и запрет на потребление алкогольных напитков носит абсолютный характер. Легкие наркотики ислам, например, употреблять не возбраняет. А иудаизм к приёму алкоголя относится терпимо. Евреи были земледельцами, и проблема алкоголизма, по причинам биологического характера, перед ними остро не стояла.
- Мне алкоголизм не грозит, - радостно улыбаясь сказала Леночка, - Я пью мало. Только когда угощают.
- Не знаю, Мишенька, не знаю, - возразил Эвенк, - впрочем, в последнее время проблему алкоголизма в среде народов Севера полностью заслонила для меня проблема поноса у меня лично. Не могли бы вы мне в связи с этим поведать что-либо дышащее оптимизмом применительно к толстой кишке?
Я автор научной статьи по экологии толстой кишки человека, - с достоинством сообщил Рабинович.
- Никогда бы не подумал, что толстая кишка живёт особой, отличной от других органов, экологической жизнью, - признался Шпрехшталмейстер.
- Представь себе, - оживился Рабинович, угадав в работнике псковского цирка благодарного слушателя, - в норме у человека, как и у всех остальных всеядных млекопитающих, растительный и животный мир толстой кишки богат, разнообразен и живёт в экологическом согласии друг с другом.
- Ну, животный мир толстой кишки, это глисты. А растительный - это кто? - не переставал удивляться Шпрехшталмейстер.
- Ты грубый и невежественный как воздушный гимнаст, - небрежно бросил Рабинович, - растительный мир кишечника - это бактерии. Кстати, животный мир - это далеко не только глисты. Пока девственная природа толстого кишечника экологически уравновешена - человек чувствует себя хорошо. Но стоит экологическому равновесию нарушиться - моментально начинается кишечная буря. Нередко проливающаяся обильным поносом.
- Всё поняла, - стреножила специалиста по экологии толстой кишки Леночка, - если тебя вовремя не остановить ты нам о кишечной буре такого расскажешь:
- Интересно, все жены эвенков такие ядовитые? - не удержался Рабинович.
- Ядовитая, не ядовитая, а укусить могу, - ответила жена Рубина Тундры кокетливо приподняв плечико.
- Конечно, если пациент не считает нужным вкладывать средства в поддержание своего здоровья, то говорить не о чем. Возможности медицины безграничны, ограничены возможности пациентов, - впал в просветительский раж Рабинович, - но если готовность платить деньги бьёт через край, то тут-то психотерапевт и выходит на оперативный простор. Приведу пример. Недавно ко мне за помощью обратился пациент, который страдал завшивленностью. Если бы это был человек, безразличный к состоянию своего здоровья, то я бы ему порекомендовал мазь от вшей, и на этом бы лечение закончилось. Но, к счастью, мой завшивленный клиент стремился получить высокопрофессиональное, достойное его финансовых возможностей лечение.
Естественно, мы начали с беседы. Плавно текущая беспредметная беседа, - основа лечебного воздействия подлинного психотерапевта. Настоящий мастер всегда воздействует на личность, стараясь изменить её мировосприятие. В данном конкретном случае основная цель моего психотерапевтического воздействия - это убедить больного в том, что у него не чешется. В тот момент, что он поверит, что у него действительно не чешется, зуд действительно прекратиться. И я с гордость могу доложить, что в результате моего лечения мировосприятие моего пациента изменилось качественным образом. Теперь, когда его иногда спрашивают, есть ли у него вши, он с достоинством отвечает: 'Конечно'.
И если после этого его спрашивают: 'А чем Вы их лечите?'
Он неизменно отвечает: 'Пока ничем. Они все здоровы'.
- Для полной гарантии кроме психотерапии ты бы ему ещё пиявки поставил, - не осталась в стороне от лечебного процесса Леночка.
- А я в психотерапию вообще не верю, - вступил в дискуссию Эвен, - последний раз я истово верил в возрасте тринадцати лет. Это была вера в победу коммунизма. Но уже в четырнадцатилетнем возрасте, одновременно со вступлением в комсомол, будущий я впал в ересь воинственного атеизма и, с тех пор, верить не во что не собирается.
Но и Рабинович сдаваться не собирался. Бестактный выпад оленевода задел его профессиональную гордость.
- А что у вас сохранилось в памяти из первого сексуального опыта? - спросил он Эвенка, - Напрягитесь и вспомните. Это очень важно.
От неожиданности Эвенк послушно напрягся и вскрикнул от острой боли, вызванной вновь обострившимся после безжалостного поноса геморроем.
- Вы вспомнили! - торжествующе воскликнул Рабинович, - Я знал, что Вы вспомните. Подспудное влечение невозможно всю жизнь держать в подсознательном. Осталось только признаться самому себе. Это была мама или бабушка? Вы не хотите отвечать? Как я Вас поймал! Хорошо, отбросьте прочь бабушку. Она недостойна вашего чувства. Погрузимся ещё глубже в подсознательное. Вам восемь месяцев, у вас анальная стадия формирования личности. Вы уединились в своей кроватке и наслаждаетесь каканием. Вдруг над Вами нависло что-то большое и вкусное.
- Это мамина грудь! - молнией проносится в вашем сознании, - Теперь вы припоминаете?
- Теперь я припоминаю, - ответил Эвенк, - что давно собирался ударить тебя, Мишенька, по лицу. Но удобного случая всё как-то не представлялось. Сейчас же эта проблема успешно разрешилась. Я тебе крайне признателен за психотерапевтическое вмешательство.
- Не надо сориться, - испугалась Леночка, - перестань, Эвенк. Что он такого сказал?
- И пусть эта моральная пощечина послужит ему грозным предостережением. Как сказал по этому поводу Карл Маркс в своей замечательной работе 'История дипломатии 18-ого столетия' 'the slap in the face by then became the powerful instrument of diplomacy' (пощёчина к тому времени стала мощным орудием дипломатии), - торжественно произнёс Эвенк, - Я никому не позволю в таком тоне говорить о моей маме.
- Люблю еврейский бунт, осмысленный и очаровательный по форме, - окончательно подвел черту под разгоревшимся конфликтом Пятоев.
Хотя и с раскосыми и жадными глазами, - продолжил его мысль Шпрехшталмейстер.
Такие глаза не только у евреев, - вновь вмешалась в беседу Леночка, - такие глаз были еще у кого-то, мне моя училка по английскому об этом еще в Пскове рассказывала. Вот только я забыла у кого.
- Леночка зазналась, - с горечью констатировал Пятоев. - Она возомнила себя умом, честью и совестью нашей эпохи и вступает в пререкания в признанными теоретиками масонского движения даже по поводу раскосых глаз. Чем напоминает мне ту девушку, которая стесняется желтого налёта на зубах, но спокойно ходит с кривыми ногами.
- Во-первых, за тем, как я чищу зубы, Эвенк следит лично. Так что никакого желтого налета на зубах у меня нет и быть не может, - возразила Леночка, - а во-вторых, если эти ноги кривые, то я хотела бы посмотреть на ровные.
При этом она встала со стула и приподняла юбку. Глядя на ее ноги, Пятоев почувствовал, как у него на лбу выступили капельки пота, а к спине прилипла рубашка. Выпускник университета имени Дружбы Народов сложил руки на животе и, не разжимая их, опустил вниз. После чего положил ногу на ногу. Но эта детская маскировка не смогла скрыть очевидное.
- Опусти юбку, несчастье мое, - тяжело вздохнув, сказал Эвенк, - никто не обвинят твои ноги в кривизне. Это была метафора. Поэтически образ.
Но Леночка, чисто инстинктивно, вновь встал на позиции, чуждые марксистко-ленинской философии.
- Я еще и пуговицы на кофточке расстегну, - пригрозила она, - я вам, гадам, покажу! Будите знать, как надо мной смеяться.
- Ахмед, - обратился Эвенк к выпускнику университета имени Дружбы Народов, - мне срочно нужен женский национальный бедуинский костюм. И чтобы паранджа закрывала лицо полностью, щели для глаз не нужны. Платье черное строгое, вышивка не нужна, из-под подола не должны быть видны ноги. Размером девушка 91-59-90,5 сантиметров. Рост 169. И, наконец, самое главное, чтобы это платье нельзя было снять без посторонней помощи.
- Есть подходящий костюмчик, все как заказывали. Даже перчатки есть, которые нельзя снять без посторонней помощи. Они одеваются под платье и застегиваются на спине. Одно плохо, - тут лицо выпускника университета Дружбы Народов стало грустным, - на рукавах вышивка есть.
- Черт с ними, с узорами на рукавах, - согласился Эвенк, - Если ее не остановить сейчас, то ситуация окончательно выйдет из-под контроля, и будет салют, и будут обмороки.
- Велика Россия, а переспать не с кем - взмолилась Леночка опустив юбку и встав по стойке смирно, - В жизни иногда приходиться сталкиваться с событиями странными и даже бессмысленными, например, реклама водки, чьё предназначение нам понять не дано. Пусть мне будет и скучно и грустно, и некому будет помять мои пролетарские груди, но я буду вести примерно. Не надо надевать на меня бедуинский национальный костюм, изверги. Но моя месть будет страшной. Этот вопиющий случай принуждения одеть меня в бедуинский костюм должен получить общественную оценку. Знайте, когда-то я подсыпала псковскому олигарху в презервативы песчинки. К счастью для меня он старался не обращать внимания на неприятные ощущения, и объяснял все отдаленными последствиями перенесенной гонореи. Осмелев, я перешла на толченое стекло. Только после этого он всерьез взялся за лечение отдаленных последствий гонореи и разрешил мне на некоторое время вернуться домой к маме.
- У меня уже был с тобой тяжёлый разговор о твоем моральном облике, - напомнил Леночке Эвенк, - тогда тебе повезло, ты и псковский олигарх оказались по разные стороны презерватива. В этот раз так легко не отделаешься.
- Да что ты на меня набросился? - задрожал голос Леночки, - Что вы все меня пугаете? Я и так уже несколько лет от постоянной тревоги заснуть не могу. Я постоянно боюсь чего-то, мне все время страшно.
- Лена, очень важно, что вы это понимаете, - сказал ей Рабинович, - теперь, когда вы осознаете, что это болезненное состояние, врачам будет гораздо проще помочь вам вернутся в нормальное душевное состояние.
- Боюсь, что когда Елена придет в душевную норму, мой с ней роман придет к своему логическому концу, - заметил Эвенк.
- А я, Марк Абрамович, боюсь, что если вы и после инфаркта не начнете, наконец, систематически принимать лекарства, то вы просто не доживете до моего полного выздоровления, - дерзко бросила в лицо Эвенка Леночка.
- А вот у меня тоже случай был, - неожиданно для всех ударился в воспоминания Шпрехшталмейстер, - Моя супруга, Настенька, картавит, хотя масонов в ее роду, слава Богу, не было. Все как один дворяне и танцовщики. Так вот. Много лет назад мы как-то собрались в лес за грибами. Неожиданно выяснилось, что водки на всех катастрофически не хватает. Настенька стала звонить своей подруге.
- Возьми ещё четыге бутылки водки, - кричала она в трубку.
- Сколько? - не понимала подруга.
- Один, два, тги, четы-ге, - скандировала в трубку моя супруга.
- Ничего не понимаю, - отвечала подруга, - кто это чета Ге? Че Гевара с супругой, что ли? Или художник Николай Ге с картиной 'Что есть истина?'
- Да скажи ты ей две по два, - взмолился я, - на электричку опоздаем.
- Слушай меня внимательно, - в отчаянии крикнула моя жена в трубку, - Пять минус один. Возьми с собой пять минус один бутылок водки!
- Да ты уже пьяная, - изумилась подруга. Она прекрасно знала, что моя супруга в рот ни брала ни капли спиртного - И ещё водки просишь. Ни хватало, что бы мы тебя по всему лесу искали.
- У Шпрехшталмейстера был не случай, - уточнил Рабинович, - у него был эпизод. Случай был у меня. Во время учёбы в институте я подрабатывал санитаром в реанимации. Как-то позвонил внук больного, и поинтересовался, жив ли ещё его незабвенный дедушка.
- Нет ещё, - ответил я. Имелось в виду, что дедушка находится в состоянии клинической смерти, что я обнаружил, бросив, в связи с телефонным звонком, взгляд на больного. И потревоженные мной врачи ведут борьбу за его жизнь.
Незабвенного старикашку удалось спасти. После выписки он пожаловался на меня во все возможные и невозможные инстанции. Удивляюсь, как после этого я не был выгнан из института. Хорошо ещё, что, в конечном счёте, наказали его лечащих врачей. Особенно много претензий на изощрённое издевательство предъявлял заботливый внук, который уже почувствовал себя хозяином квартиры в центре Москвы, но, далеко за полночь, ему вновь захотелось услышать это радостное известие. А ведь по ночам спать надо, а не грезить наяву.
Впрочем, не знаю почему, но трагические случайности продолжали преследовать меня и после окончания медицинского института. Сразу после окончания института весь наш курс повели на экскурсию в Мавзолей. Меня распирало от гордости за то, что я стал врачом. Подойдя к забальзамированному Ленину, я внимательно осмотрел вождя мирового пролетариата и с достоинством сообщил: 'Будет жить! Я говорю Вам это не как поэт, а как врач'.
Через два дня меня вызвали в соответствующие органы и предложили поработать внештатным сотрудником или провести пару-тройку-четвёрку-пятёрку лет в местах свободы. Быть может строгого режима. Фраза 'Lenin will live!' (Ленин будет жить!), сказанная на иностранном, возможно даже еврейском, языке, непосредственно в присутствии тела вечно живого Владимира Ильича, была расценена как злобная антисоветская агитация и пропаганда.
- Да это же от избытка чувств, - оправдывался я, - я вождя обожаю.
- Тоже мне, любит он его. Спящую красавицу нашёл, - по отечески укорял меня мой вербовщик. - Может быть, ты его поцелуем оживлять собрался? Впрочем, ты врач, тебе виднее.
Через пол года после того, как меня завербовали я, на сильном морозе, в течение получаса пытался дозвониться до своей возлюбленной. Кончилось это тем, что мой палец застрял в телефонном диске. Хорошо, что на номер 444-44-44 отозвались душевные люди, которые и вызвали Скорую Помощь.
Другой раз, готовясь к свиданию с той же девушкой, я гладил брюки. Думая о ней. Неожиданно зазвонил телефон. В результате, вместо свидания с девушкой, я попал в больницу с тяжелейшим ожогом уха, который до даты нашей свадьбы так и не зарубцевался. Папа моей потенциальной супруги, модный, но находящийся в подполье иглоукалыватель, заявил, что ухо - это зеркало души. По его мнению, моё обезображенное ухо однозначно свидетельствует о серьёзных проблемах со здоровьем. Новорожденные, родившиеся с ухом такой формы, обычно умирают в раннем возрасте. И поэтому он категорически против нашего брака. Тем более что жених еврей. А так как его дочка тоже еврейка, то у наших детей и его внуков, так он считает, могут быть серьёзные проблемы. В том числе и со здоровьем.
На протяжении всего нашего романа у нас был только один скандал. Однажды она налетела на меня с криком:
- А ты мне говорил, что таким способом нельзя подзалететь. При этом она размахивала перед моим носом упаковкой из-под таблеток с надписью 'Оральные контрацептивны'. Короче говоря, моя невеста своего папу послушалась, и наш брак расстроился. Теперь таких чистых, невинных девушек просто не бывает. Это было последнее поколение.
- Да, я извращенец, Рабинович, - вновь не выдержала Леночка, - ты старый развратный лесбиян. Тебя постоянно тянет к женщинам. Я даже не хочу думать, что может произойти, если всё раскроется.
- Я никогда не искал легких дорог в сексе, - с металлом в голосе отреагировал Рабинович на недостойный выпад Леночки, - Быть может, поэтому я и стал виновником трагических событий, в которые была вовлечена медсестра нашего отделения по имени Татьяна. События, свидетелем и активным участником которых оказалась героическая медсестра, заслуживают отдельного и подробного описания.
Однажды, в ночную смену, один знаменитый насильник, прибывший на экспертизу в наше отделение, по просьбе медсестры Татьяны, с жаром рассказывал о своих любовных похождениях. Когда полное натуралистических подробностей повествование подходило к концу, присутствовавший тут же один хронический больной, которого зовут Станислав Оффенбах, аккуратно заполнил до краёв блюдечко медицинским спиртом и поместил в центр композиции горящую спичку. Убедившись, что спирт вспыхнул, он, как бы, между прочим, вылил горящий спирт на брюки рассказчику. При этом он явно старался попасть зажигательной смесью в область паха, и, можно отметить, что в целом это ему удалось. Через мгновение знаменитый насильник загорелся синим пламенем. Ещё через мгновение медсестра Татьяна схватила первый попавшийся ей под руку халат и принялась тушить объятую огнём область паха насильника.
Вскоре пожар был потушен, а знаменитый насильник поступил в приёмный покой больницы Ворона с диагнозом: 'Easy burns and bruises of bodies of a groin incompatible with a life' (Легкие ожоги и несовместимые с жизнью ушибы органов паха). Авторство диагноза принадлежит дежурившему в ту ночь заведующему подросткового отделения.
В дальнейшем выяснилось, что пламя сбивалось халатом, принадлежащем следящем за своей спортивной формой Шпрехшталмейстеру. И что следящий за своей спортивной формой санитар хранил в карманах своего халата гантели. По заключению консультанта патологоанатома, за то время, которое потребовалось медсестре, чтобы сбить пламя, гантели обрушились на область паха четыре раза. Потрясённая видом горящего синим пламенем знаменитого насильника, Татьяна не сразу обратила внимание на то обстоятельство, что халат, которым она сбивала пламя, был необыкновенно тяжёл.
Дело о дерзком поджоге знаменитого насильника имело далеко идущие последствия для всех его участников. Из больницы общего профиля поступило заключение врачей, согласно которому ожоги характеризовались как лёгкие и не оказавшие влияния на состояние здоровья знаменитого насильника. А вот мероприятия по тушению пожара вызвали в его организме ряд необратимых изменений, которые свели на нет (уменьшили до нуля) ту потенциальную опасность, которую насильник представлял для общества.
В связи с тем, что бывший знаменитый насильник переставал быть социально опасным больным, главным врачом психиатрической больницы ставился вопрос перед заведующим отделением судебно-психиатрической экспертизы этой же больницы о целесообразности пребывания потерявшего всё погорельца в стенах данного лечебного учреждения. Кроме того, строго указывалось на невыполнение элементарных правил противопожарной безопасности во вверенном ему отделении и рекомендовалось в самые короткие сроки исправить допущенные недостатки.
В связи с тем, что бывший знаменитый насильник твёрдо стал на путь исправления, все тому же заведующему отделением судебно-психиатрической экспертизы объявлялась благодарность за кропотливую психотерапевтическую работу, проведённую им с бывшим опасным преступником, которая и привела оного к глубокому и, что самое главное, искреннему раскаянию в совершённых им преступных деяниях.
Особо была отмечена медсестра Татьяна, которая проявила чудеса мужества и героизма во время пожара и, не щадя себя, боролась с огнём.
Из зарплаты владельца гантели вычли стоимость прожжённого в районе карманов халата. Санитар Шпрехшталмейстер объяснил это масонскими происками, но деньги уплатил.
Кроме того, в ходе кропотливого расследования удалось выяснить следующее. Станислав Оффенбах коварно втёрся в доверие к чистосердечной и по-своему наивной медсестре Татьяне. Причём действовал при этом он особо дерзко и цинично. Воспользовавшись тем обстоятельством, что, согласно гуманному распоряжению врачей, ему полагалось перед сном получать укол в ягодицу, он предложил Татьяне следующий аттракцион. Медсестра, как бы незаметно, ставила шприц с лекарством строго перпендикулярно сиденью стула иголкой вверх. А в это время Оффенбах, держа в руках фиалку, и, как бы преподнося цветок медсестре, элегантно, естественно не снимая брюк, садился на иголку. Под тяжестью тела иголка входила в ягодицу. Туда же, по замыслу авторов и исполнителей этого номера, прижатый сидением стула поршень вдавливал содержащуюся в шприце жидкость. Татьяне оставалось, как бы незаметно, на протяжении всего рекордного трюка придерживать шприц в положении, строго перпендикулярном к надвигающейся на иголку ягодице. Любящая задорную шутку медсестра радовалась происходящему как ребёнок.
Как приеду в Псков, обязательно расскажу этот случай пожилому следователю, - сказал Пятоев, - он такие истории любит.
 
Со времён людоедства нравы очень огрубели... 
Подставь правую ягодицу,когда тебя бьют по левой... 
Психически больная совесть... 
И многое другое в новой книге Михаила Маковецкого