На главную
 
Садистка санитарка
 
- Товарищ студент, почему вы явились на занятия военной кафедры в штанах наиболее предполагаемого противника? И не пытайтесь вывести меня из себя! Поющие в терновнике, блюющие в крыжовнике... Моя сестра была такой страшной, что ей на шею вешали котлету, чтобы с ней играли собаки. Так что вам меня не запугать! И имейте в виду - кто с мечом к нам придет - тот получит в орало. Тут двух мнений быть не может. Ну, что вы сидите? Когда курсанта вызывают, он должен встать и покраснеть!
Преподаватель военной кафедры как обычно в своем амплуа.
- В орало, так в орало. Я всегда 'за', - браво докладывает сидящий рядом со мной студент, к которому обратился преподаватель. У студента простая русская фамилия Аствацатуров и минуту назад он с жаром шептал мне о том, что любая юбка лучше всего смотрится на спинке стула.
- Велика Россия, а переспать не с кем, - искренне соглашался с ним я, - жутко хочется женщину. Просто жутко.
Идет занятие на тему 'Поражающие факторы ядерного взрыва', но на нас это не действует и даже совсем наоборот. Его вызвал преподаватель, а мне почему-то вспомнилась история вырезания у меня грыжи. Это происходило в хирургическом отделении госпиталя имени Бурденко в Москве. Командованием была поставлена передо мной боевая задача вырезать паховую грыжу. В палате грыженосцев личный состав подобрался холостой и жизнерадостный. Санитарками в госпитале работали девушки-солдатки, имеющие лимитную московскую прописку и учившиеся в вечернем медучилище. Палату грыженосцев в качестве санитарки обслуживала девица редкой красоты с явными садистскими наклонностями. Она кокетничала со всеми пациентами одновременно, но доступа к телу не позволяла. Госпиталь тогда являлся военным учреждением, и в нём соблюдался режим секретности. Поэтому никто не знал, когда его возьмут на операцию. График операций висел в комнате врачей. Садистка-санитарка подглядывала, когда кто идёт на операцию, и в ближайшую после операции ночь обещала отдаться. Будучи девушкой не только исключительно красивой, но и честной (такой её воспитал комсомол), она пребывала вечером в день операции в вызывающих одеждах.
После операции по поводу грыжи, когда у человека разрезан живот, ему больно не только любить, но даже кашлять и глубоко дышать. Красавица-санитарка объяснений никаких не принимала, отсутствие взаимности связывала с недостатком любви и расставалась навсегда. Ослабленные потерей грыжи военнослужащие очень переживали, клялись в любви, и при воспоминании о ней им было мучительно больно.
Я не спал два дня и старался не смотреть на неё, пока не выписался из госпиталя.
Но эти опасные игры с офицерским составом элитных подразделений Советской армии не могли продолжаться бесконечно долго. Однажды один старший лейтенант спецназа откликнулся на её зов. Она точно знала, что его операция закончилась два часа назад, и поэтому безбоязненно провела его в операционную и позволила себя раздеть, а так же положить на операционный стол.
Разошедшиеся швы послеоперационной раны и обильная кровопотеря не помешали спецназовцу с честью выполнить свой солдатский и человеческий долг.
Когда голая, залитая кровью с головы до ног, только что лишившаяся невинности, проживающая в столице своей родины по лимитной прописке, редкой красоты санитарка вбежала в комнату дежурного хирурга и сообщила ему, что ее суженый истекает кровью на операционном столе, у врача с двадцатилетним стажем выпала из руки уже поднесенная ко рту рюмка с неразбавленным спиртом. В госпитале имени Бурденко такого не случалось со дня его основания.
 
Со времён людоедства нравы очень огрубели... 
Подставь правую ягодицу,когда тебя бьют по левой... 
Психически больная совесть... 
И многое другое в новой книге Михаила Маковецкого