На главную
 
 
- Елена Юрьевна, позвольте преподнести вам этот скромный букет полевых цветов.
- Ой, пожилой следователь, миленький, большое спасибо. Пилюлькин, можно я его поцелую?
- Разве тебя в таком деле остановишь?
- Какая прелесть! - воскликнула девушка, чмокая пожилого следователя в щеку, - это первый случай, когда мне что-то разрешили. Этот изверг, Пилюлькин, держит меня, натуральную блондинку, в черном теле.
- Так, сегодня ты остаешься без сладкого. Люся тебе мороженого купила, которое ты просила, в холодильнике стоит. Но фиг ты его сегодня получишь. У меня есть знакомый старый морской волк, зовут Михалыч, работает смотрителем на пристани. Он у меня лекарства от геморроя покупает. Так он утверждает, что бунт на нижней палубе нужно давить в зародыше.
- Не наказывай ее сегодня строго, - попросил пожилой следователь, - ей сегодня предстоит серьезная беседа.
- Я ее никуда не пущу.
- Успокойся и не будь ребенком, если ты в эту игру ввязался. Сколько ты ее можешь в подвале прятать? Люди Олигарха сюда придут рано или поздно. Ты не можешь прятать голову в песок. Сохранить в живых эту девушку можно только в том случае, если организация Олигарха будет уничтожена, и уничтожена быстро. Твоя кукла может сдвинуть этот процесс с места. Да, ее могут убить, но если она будет участвовать в этом деле. Но если она не будет в этом участвовать, ее убьют точно.
- Я ее никуда не пущу.
- Тогда меня убьют, ты этого хочешь?
- А если она ко мне уже не вернется?
- Я тебе верну ее в целостности и сохранности, сегодня же. Ты это знаешь.
- Иди, надень новое платье, которое тебе Люся принесла. В гости идешь.
- Что ты молчишь, аптекарь?
- Какие шансы на то, что я с ней до конца медового месяца доживу?
- Лучше бы ты продолжал молчать.
- Ну, как вам я?
- Кукла, она кукла и есть, поехали.
- Саранча, я хочу с вами переговорить.
- Да, кончено, заезжайте. Вы что-то забыли или хотите снова увидеть свою девушку? Сейчас ее разбудят.
- Вы меня удивляете Саранча, мне казалось, что вы сгорали от нетерпения встретиться с одной девушкой.
- Я!? Значит: Не дурак, понял. То есть вы ее все-таки взяли и прячете ее где-то на конспиративной милицейской квартире. И не на какой последней станции она не сходила, а эту версию вы слили для людей олигарха. Не дурно, очень не дурно, даже у меня сомнений не возникло. Я всегда о нашей милиции говорил и думал только хорошее. Честное слово.
Всей охране команда 'Самарканд'. Ахмеда ко мне, где Сусанна? Сусанна, принеси мне какой-нибудь подарок для русской девушки.
- Драгоценности с радостью примет девушка любой национальности.
- Ну, так неси без дурацких объяснений. Не загружай меня глупостями.
- Нет, таких дорогих гостей на кухни я принимать не буду. Для кого тогда я зал строил?
Как зовут уважаемую?
- Лена.
- Лена, садитесь сюда. Пускай вас не смущает, что этот диван низкий, в действительности в нем сидеть очень удобно, пожилой следователь может подтвердить. Просто нужно забыть, что вы сидите в школе за партой и развалиться в нем свободно. Никаких правил приличия при этом вы не нарушите, уверяю вас. Наоборот, вы покажете хозяину, что чувствуйте себе у него в гостях комфортно. Меня вы можете называть Саранча.
- Но:
- В имени Саранча нет для меня ничего обидного, так что не смущайтесь. И не смотрите в блюдо с фруктами с таким откровенным испугом. Это называется лысые персики. Очень вкусно. А это дыня. Просто это настоящая узбекская дыня, а доспевала она на бахче, а не в вагоне. И не ищите глазами нож, его не будет. Брать руками и кушать. Потом пальцы помыть в пиале. Вперед Лена, приказываю вам начать с лысого персика.
А вы как думали? Не смущайтесь, лысый персик и должен быть сочным. Возьмите у Сусанны полотенце, вытрите лицо и все будет в порядке. Кстати, я попросил Сусанну приготовить для вас, Лена, подарок. Это браслет, который она одевает вам на ваше запястье, я и сам еще не видел. Ну, как вам?
- Красиво, хотя и с претензией на натуральные камни. В кругу людей, с которыми я общаюсь, это может вызвать улыбку.
- В кругу людей, с которыми вы общаетесь, это может вызвать заикание. Претензией на натуральные камни здесь быть не может. Я, выражаясь высоким литературным стилем, воротила наркобизнеса. Не натуральные драгоценные камни мне дарить не по чину. Здесь все камни натуральные. И не смотрите на меня так. Это тоже настоящий брильянт. Когда ваше положение отрегулируется, можете это проверить.
- И за какие заслуги мне надели эту корону российской империи.
- Видите ли, Лена. Пожилой следователь рассказал мне вашу историю, так что повторяться не будем. По моему мнению, вы располагаете очень важной для меня информацией. В таком случае я обычно обращаюсь к Ахмеду и Сусанне с просьбой сделать так, что бы вы, пытаясь избавить себя от нестерпимой боли, ответили на мои вопросы. Но здесь случай особый. Вы мне не принадлежите, и пожилой следователь просто любезно разрешил мне с вами побеседовать. Поэтому я стараюсь вас заинтересовать говорить мне правду. Этим браслетом и лысыми персиками. Но не только. Я лично, и организация, которую я представляю, являемся врагами человека по кличке 'Олигарх'. Олигарх, так же как и я, является воротилой наркобизнеса. Героин, который вы так мило и трогательно присвоили себе, предназначались для организации Олигарха. Естественно, люди олигарха хоте ли бы товар вернуть, а вас убить. Я же, от лица возглавляемой мною организации мог бы стать грудью на вашу защиту. Но это произойдет только в том случае, если я буду в этом заинтересован. Лена, вы понимаете то, что я вам говорю?
- Что вы все ко мне пристали! - губы девушки затряслись и по щекам покатились слезы, - Что я такое сделала? От меня всего лишь потребовали отвезти сумку и все. Что вы все меня пугаете? Эта дура, Золушка, собиралась меня изнасиловать. Этот мент собирается меня в тюрьму на пятнадцать лет посадить. Этот меня убить собирается, это пытать. Гады, садисты проклятые. Чтоб вы сдохли все!
- Лена, Лена, перестаньте плакать. Это последнее, что я хотел бы здесь видеть. Вас здесь никто не обидит, уверяю вас. Сусанна, успокой ее.
- Саранча, ты когда-нибудь вообще разговаривал с девушкой? По-человечески, как мужик, а не как блатной. Чего ты запугиваешь несчастную девчонку, когда она и так до смерти напугана?
- Все, все, больше не буду, в конце концов, я простой уголовник, а не пожилой следователь. Вести допрос согласно последним веяниям в науке в высшей школе милиции не обучался.
- Слушай ты, воротила наркобизнеса, - девушка уже пришла в себя, но еще хлюпала носом, - а шприц и одна порция порошка для меня у тебя найдется?
- Ленка, я может быть не такой крупный специалист в этом деле, как Ахмед и Сусанна, но по заднице дать вполне могу, - вступил в беседу пожилой следователь, - кончай реветь. Я же тебе обещал, что тебя никто не тронет, что ты тут истерики устраиваешь, перед солидными людьми меня компрометируешь. Быстро мой физиономию и в дальнейшем веди себя прилично.
- Ай, да что она мне пятки щекочет! Пускай отпустит мою ногу, дура такая.
- Лена, когда у вас родиться ребенок, и он будет безутешно плакать, пощекочите ему пятки. Это очень успокаивает. Сусанна, действительно, отпусти ее. Слезы высохли, и с нами снова разговаривает умная и рассудительная девушка. Я не ошибся, Леночка? Итак, начнем все с начала. Я приказываю вам взять лысый персик. Вот, видите, теперь вы не обрызгались соком. Это вселяет надежду.
- Спрашивайте, господин Кузнечик. Я в вполне способна отвечать на ваши вопросы и постараюсь честно отработать этот браслет. Если честно, то он мне очень понравился. Красивый такой, глаз не отвести! Спасибо большое.
- Гы-гы-гы, - откровенно рассмеялся пожилой следователь, услышав 'господин Кузнечик'.
- Лена, почему 'Кузнечик'? Меня зовут Саранча.
- Саранча и кузнечик - это одно и то же, я в школе учила. Только при каких обстоятельствах кузнечики собираются в огромные стаи, тогда их называют 'саранчой'.
- Лена я обязательно это проверю. Если это правда, то я поменяю свое имя в паспорте. Но теперь мы поговорим о другом. Леночка, я вам сейчас буду задавать вопросы. У меня к вам большая просьба. Когда человеку задают вопрос, он старается дать такой ответ, который бы удовлетворил того, кто эти вопросы задает. Это происходит совершенно непроизвольно. Постарайтесь не упасть в эту яму. Я жду таких ответов, которые бы отражали действительность. Если вы чего не помните или не знаете, так и говорите, это меня вполне устроит. Если вы что-то сказали, а потом вспомнили, что в действительности дело обстояло по другому, скажите мне, не стесняйтесь. Договорились, Лена?
- Спрашиваете, то, что знаю, то расскажу.
- Лена, вы общались с Толиком и с Золушкой. Каково ваше мнение, Толик москвич или житель Скова?
- Москвич, уверена в этом целиком и полностью.
- Почему?
- Он хорошо знает Москву.
- И я хорошо знаю Москву.
- Но это у него в крови. Он сказал, что в честь меня станцию метро назвали, Теплый Стан. Еще он сказал, не помню в связи с чем, 'С покойниками'.
- Ну и что?
- 'С покойниками' москвичи называют район Сокольники.
- Что, так прямо и называют? - удивился пожилой следователь.
- Лена, а вы правы! - Саранча явно был доволен, - Это уже что-то. Золушка, если верить пожилому следователю, который эту куколку допрашивал, уроженка Скова. Никакого Толика она, естественно, не знает. Ни с какой девушкой не знакома, ездила в Москву купить товар для перепродажи в Скове. Отстала от поезда вместе с какой-то бабенкой, и потом вместе сели на попутку, чтобы добраться до Скова. Потом авария, не пристегнулась, дура, полчаса была без сознания. Врачи говорят: 'сотрясение мозга'. Слава Богу беременность сохранилась, а мозги - черт с ними. Не очень то и раньше они ей помогали. Как зовут бабенку? Черт ее знает, всю память отшибло.
Дедок, который был за рулем, вообще плох. Ребра поломаны, пневмоторакс, с ним вообще врачи говорить не разрешают. С ними ладно. Теперь вспомните о тех, кто к вам приходил, Ноготь, например. Который вам собирался под ногти иголки загонять, вряд ли вы его забыли. Он, по вашему мнению, москвич?
- А вы ему под ногти иголки загнать можете?
- Не вижу никакой проблемы. Правда, Ахмед?
Ахмед недоуменно пожал плечами. Он тоже не видел особой проблемы.
- Не знаю, откуда эта мразь. У него еще татуировка, скорпион по шее бежит. И как будто в сонную артерию сейчас ужалит. Жуть. Может по ней вы его найдете?
- Я уже нашел, - вмешался в беседу следователь.
- Кто он? - быстро спросил Саранча.
- Человек Олигарха.
- Вы в этом уверены?
- Когда Лена уже была на моей конспиративной квартире, по городу ее искали люди Олигарха. У одного была такая татуировка и по описанию это он. Но до меня это только сейчас дошло.
- Ладно, это мы учтем. А теперь вспомните Лена. Лучший друг детей, Хомяк, какое он на вас произвел впечатление? Мог ли он быть, по-вашему, уроженцем города Скова?
- Не знаю, ничего такого он не говорил, может быть уроженец, а может быть и нет. Он очень здоровый, если бы меня в живот ударил, из меня бы кишки в разные стороны полетели. Но он такой не злой, не хотел он меня бить, да и насиловать не хотел, хотя мог бы. Ему жалко меня было.
- Лена, давайте знаете, как сделаем? Вас сейчас Сусанна проводит, вы умете лицо, приведете себя в порядок, окончательно успокоитесь. А потом мы снова продолжим беседу. Кстати, хотите конфет?
- Хочу сигарету.
- Ну, покурите, это успокаивает.
- Как ваше мнение? - спросил Саранча пожилого следователя, - Какие ошибки, по вашему авторитетному мнению, я совершил, беседуя с этой статуэткой.
- Первое, что бросается в глаза, вы недостаточно активно успокаивали ее. Перед вами перепуганная до смерти женщина. От ужаса, чисто непроизвольно, она даже назвала вас 'Кузнечиком'. У любого слова, кроме его непосредственного смысла, есть эмоциональная окраска. 'Саранча' - это звучит грозно, а 'Кузнечик', это по-детски, не страшно. Она даже какую-то басню придумала, оправдывая эту замену. Вам нужно было согласиться на эту замену, если она называла вас 'Кузнечиком', это ее бы успокаивало.
- Она ничего не придумала, саранча и кузнечик, это действительно одно и тоже насекомое, - вмешался в беседу Ахмед.
- Ахмед по образованию агроном, - сказал Саранча, видя недоуменный взгляд пожилого следователя, - он в этом разбирается.
- Допустим, в рассматриваемом случае это не важно. Второе. Саранча, разговаривайте с ней, как с женщиной, а не как с ребенком. Сделайте ей комплемент, тем более что при ее то внешности она того заслуживает. Это придаст ей уверенности и уменьшит уровень страха. Максимум, она будет бояться, что вы ее заставите в постель лечь, но в этом случае она не будет опасаться, что вы ее убьете. Это по форме. Теперь по содержанию. Вы настолько увлечены главной задачей, понять, с ней работали люди Олигарха или в Сков ее везли члены какой-то другой организации, занимающиеся поставкой героина до Скова и только здесь отдающие товар команде Олигарха, что фактически вы ее не слушаете.
- Так задача то святая, - рассмеялся Саранча, - если люди Олигарха вели ее с самого начала, из Москвы, то за потерянные пять килограмм героина им и отвечать, а это тысяч двести зеленых американских денег по ценам розничной торговли. Для Олигарха это сумма, и в этом случае есть шанс, что они будут активны не по разуму. Здесь мы их и засветим. А когда придет команда 'идти в бой':
- Мечты, мечты, где ваша сладость. Вы лучше слушайте, что говорит она вам. 'Хомяк добрый, он не хотел меня бить', 'Он нарушил приказ', 'Он запретил Ногтю меня пытать'. О чем это говорит?
- И о чем же?
- А о том, что Хомяк перспективен в плане вербовки. Не нравится ему его работа, из горла прет. Не поднимается у него могучая рука женщину в живот ударить, а деваться некуда. Так просто из таких структур не уходят. Вы бы такого замочили?
- Конечно, сдать же может.
- И они бы замочили, и он это понимает. И команду свою он ненавидит. Его можно голыми руками брать, он их бесплатно сдать всех готов. Лишь бы ему кто-то дал спокойно соскочить. А потому ваша якобы главная задача становиться не самой главной. Допустим, что с девушкой уже люди Олигарха работали, тогда Хомяк вам много о них расскажет. А если товар в Сков везли Олигарху, то он еще более для революции ценен. О той организации вы вообще ничего не знаете. А воевать с ними будете, куда вы денетесь, они же вам прямые конкуренты.
- Да, гражданин пожилой следователь, специалист, он и в Скове специалист. Не зря я вас руководителем своей службы безопасности сделал, ох не зря.
- Не 'не зря', а 'за что'. Когда ваша Сусанна Ивановна девушку то приведет? Она не должна из темы выпадать.
- Сейчас приведут.
- Суса: Ого, - оторопел Саранча.
Девушка не только приняла душ и привела себя в порядок. Сусанна принесла ей специально приготовленные для нее косметические принадлежности. Девушка не только привела себя в порядок, но и поработала над Сусанной, в результате чего последняя преобразилась радикально. Кроме того, девушка заставила ее переодеться по своему вкусу и порекомендовала вести себя так, как ведет как ведет сама. Выросшая в глухом кишлаке Сусанна, будучи ровесницей девушки, видела, как на последнюю смотрели мужчины. А потому следовала ее рекомендациям беспрекословно. Обе барышни, удивительно похорошевшие, сели на диван, скромно потупив глазки.
- Круто, - констатировал пожилой следователь, - прошу обратить ваше внимание, Саранча, что значит рука настоящего мастера.
- Лена, вы напрасно размениваете себя на транспортировку героина, - сказал Саранча, - значительно большие деньги вы сможете заработать неся красоту в массы. Кстати, пока вы с Сусанной плели коварные замыслы, я не сидел сложа руки и выяснил следующее - саранча и кузнечик это действительно одно и то же насекомое. Так что в дальнейшем называете меня 'Кузнечик'. Я этого заслужил.
- Не-ет, это я так просто сказала.
- А я не просто так. Я воротила преступного мира, как говорит пожилой следователь: обрезанный крестный отец. Мне слова на ветер бросать не пристало. Обещал поменять имя, поменяю. Тем более что когда такая красивая девушка как вы, называет вас 'Кузнечик', это волнует кровь и вселяет надежды.
Девушка промолчала, но сквозь тональный крем на ее щеках явственно проступил румянец.
- Кстати, Лена, не могли бы вы более подробно рассказать о другом поклоннике вашей красоты, Хомяке? Вспомните все подробности вашей беседы. Расскажите о нем еще раз.
- Он очень здоровый парень. Явный спортсмен, рослый, мускулистый. Но не думаю, что особенно женским вниманием избалован. Похоже, что много умных книг читал, говорит не очень красиво, по-деревенски как-то. Это впечатление от него снижает. По-моему он черных очень не любит. Ой, извините.
- Лена, говорите абсолютно все, что думаете. Не оглядывайтесь на то, что я могу обидеться и как-то среагирую. То, что вы говорите, имеет для меня большую ценность. Еще раз скажу, никакого вреда вам нанести не могу и не хочу. И, наконец, вы мне просто нравитесь. Итак, вы считаете, что он ненавидит черных. Почему?
- Не могу сказать однозначно. Но его бесил сам факт, что какой-то чурка:
- Лена, продолжаете. Никто в вашем пламенном интернационализме не сомневается, правда Сусанна?
- А?
- Вот видите. Итак, какой-то чурка:
- Его даже трясло от того факта, что какой-то чурка предлагает ударить русскую девушку. Для него черные вообще не совсем люди. По его мнению, они не должны вообще даже рядом с нами стоять. Он сказал, что на войне его ненависть на зверей так и душила, но их женщин он все равно просто так не истязал. По его мнению так только звери поступают. В смысле только черные.
- А на какой войне? В Чечне?
- Наверное. А какая другая война есть?
- Неважно. А где он живет, вы не знаете?
- На улице юных ленинцев, - вступил в беседу пожилой следователь, - Хомяк у Олигарха трудиться в качестве бригадира рэкетиров в районе вокзала.
- Что!? - услышав реплику пожилого следователя, Саранча даже в лице переменился, - мир то оказывается маленький. Женщину, говоришь, он ударить в живот не может? Сейчас я с ним эту тему побеседую.
- Саранча, не накручивай себя.
- Лена, вы можете на меня рассчитывать. Если кто-то решит вас обидеть, скажите ему, что Саранча обещал за вас заступиться. Эффект будет потрясающим, обещаю вам. Итак, улица Юных ленинцев, дом? В любом случае я через десять минут знать буду.
- Дом 7, квартира 12. Саранча, не теряйте голову, я:
- Привезли мне эту девушку, спасибо, - оборвал пожилого следователя Саранча. Интеллигентность в обхождении слетела с него, как будто ее и не было. - Можете увезти ее. А свои проблемы я буду решать сам.
- Я могу уехать?
- Да, Лена, пожилой следователь сейчас вас проводит туда, откуда привез. Ахмед, со мной оба джипа с ребятами. Через полчаса они вломились в квартиру по улице Юных ленинцев.
- Я ждал тебя, Саранча, - сказал Хомяк.
- А почему не спрятался?
- Нет на мне вины, Саранча. Не я ее бил.
- Хомяк, это твой участок. Она не заплатила тебе. Тебя просили ее не трогать. От моего имени просили. Ты помнишь? От моего имени. На завтра на ее избили. Сотрясение мозга, глаз заплыл совсем, там еще что-то. Ответ держать будет кто?
- Саранча, не кипи. Виноват - отвечу. Я в бега не ушел, а мог бы. Вы меня конечно кончить можете, но сказать дать ты мне должен. Не беспредельничай, Саранча. Не по чину это тебе.
- Ну.
- Я бригадиром не первый день хожу, ты знаешь. Олигарх подтвердит. Ко мне приходят люди от тебя и говорят. Не трогать ее. Чтобы не случилось, не трогай ее. Кто она? Держит ларек на вокзале. Оборот ничтожный. Снимаем мы с нее копейки. Ты бы сказал, не брать с нее, я бы не брал. Клянусь, я же не враг себе. Не платила она три недели. Я о ней то узнал, когда от тебя весть пришла.
- Ты братанам своим команду не спустил, они и избили ее. Кто бил?
- Саранча, братков ни за что порезать хочешь. Я команду сразу спустил. Говорю тебе, бригадиром не первый день хожу. Ты же порядки знаешь, что тебе рассказывать.
- Кто на нее руку поднял? Хомяк, сегодня у меня о тебе речь шла. Хорошо о тебе говорили, хотя ты, говорят, черных не любишь.
- Да причем тут! Она то русская. А если с кем из твоих не понятиям поступил - готов ответ держать. Пусть любой, кто на вокзале работает, скажет, Хомяк беспредельничает, за черноту наказал, последнее забрал. Не было такого, Саранча, ты же знаешь.
- Хомяк, кто на нее руку поднял?
- Не знаю, Саранча, гадом буду. Я думал об этом, ребят спрашивал, никто не знает. Или кто-то знал, кто она тебе, и меня хотел спалить, сука. Или у молодых руки чесались. Пузырь в горло опрокинули, и она им под руку попалась. За такими не проследишь. Что молчишь, Саранча?
- Думаю. Прав ты, Хомяк. Не стал бы ты за две копейки холкой рисковать, смешно это. Что с нее взять. Тебя спалить? Вряд ли. Сложно это для вашего брата, изощренно слишком. Да и риск большой. А вдруг я выясню. Я же тебя к ней в больницу вести хотел. Если бы у нее только губа дрогнула, там бы и кровь пустил. Из палаты бы вывел, чтобы не видела, дальше не пошел.
- Поехали в больницу, Саранча. Я братка возьму, который за ее ларек отвечает, и в палату вместе зайдем. Если у нее губа дрогнет, сам на нож лягу. Все лучше, чем Ахмед резать будет. Да бояться мне нечего, нет на мне на мене.
- Вижу, пустое это все, но съездить надо. Сам понимаешь, для гарантии. Кто, говоришь, за ее ларек отвечает?
- Лысый. Может ты видел его. Он лысый совсем. Взрослый мужик, не малолетка, две ходки за спиной. Не мог не понимать, по понятиям живет. Не стал бы он себя на страшную смерть подписывать из-за ничего.
- Хомяк продолжал что-то говорить, но Саранча его уже не слушал. Сейчас поедут, привезут Лысого, и они поедут в больницу. В том, что Хомяк ее не бил, сомнений у Саранчи не было, но в больницу съездить надо. Хотя бы для того, чтоб ее еще раз увидеть. Ему почему-то вспомнилось их первая встреча. Он вернулся из Москвы утренним поездом. Вернулся, полон радужных планов. Подготовительный период закончился, и было принято окончательное решение начать отправку товара через Сков. Его статус в организации поднялся на качественно новый уровень. Он шел через здание вокзала и увидел ее, сидевшую в ларьке в ожидании покупателей.
- Красавица, конфеты есть? - Саранча вырос в России, и русский язык был для него родным, но разыграть из себя узбека, приехавшего в Россию на заработки, для него труда не составляло.
- Какие тебе, получше или подешевле? - Лет ей было ближе к тридцати, да и ухоженной ее нельзя было назвать. Но Саранча не мог отвести от нее глаз. Такая крупная русская женщина с пышными формами. Ей бы не мешало похудеть, хотя все равно ее бедра оставались бы полноваты. Наверно из-за таких женщин Русь не устояла перед напором татаро-монгольских орд. Слишком сильный у завоевателей был стимул победить.
- Не дорого, но хорошие. Чтоб тебя можно было угостить, - Саранча при желании мог купить ее ларек, как и все остальные торговые точки, стоявшие на вокзале. Но покупать ее он не хотел, сам не зная почему. Впрочем, зная. Он уже решил, что она станет его женщиной. Он должен был осесть в этом городе, пустить в нем корни, состариться здесь и умереть в своей кровати под завывание вьюги за окном. Дороги назад или в сторону у него не было. Шаг вправо, шаг влево - побег, подскок на месте - провокация. Когда он ее увидел, после длительного перерыва он успокоился. Ею он грезил, еще будучи подростком, посещавшим кружок химии в самаркандском дворце пионеров, когда его отец, в звании подполковника, уволился из армии и вернулся на родину. Теперь он ее встретил не в подростковых ночных фантазиях, а наяву. Осталось только протянуть руку.
- И эту коробку дай, красавица. Земляки в гости приехали, баранину привезли. Встретить надо как подобает.
- А денег то у тебя хватит? А, чабан? Эта коробка дорого стоит.
Саранча невольно улыбнулся. Анекдотизм ситуации заключался в том, что денег у него с собой действительно не было. Он мог взять их у сопровождающего его Ахмеда, да даже у любого из охранников, но они стояли в стороне. Каждый на своем посту. Хозяин подошел к ларьку, значит так надо. Просто каждый из них занял свое место, закрывая со всех сторон возможность бесконтрольно подойти к хозяину.
- Да ради тебя, красавица, я спать, есть не буду, только работать. Будут деньги, богом клянусь.
К окончанию ее рабочего дня он пришел снова. Она пригласила его к себе домой, и они ели конфеты, купленные в ее ларьке и арбуз, который он купил по дороге.
- Дай мне хороший арбуз, брат, - попросил он продавца по-узбекски.
- Ты что ему сказал? - спросила она.
- Сказал, что ты красивая.
- А по-русски ты сказать не мог?
- Страшно по-русски. Он такой могучий, а я такой маленький.
Она жила с дочерью в однокомнатной квартире. Белоголовой девочка лет семи она постелила на кухне. Утром, когда она вышла готовить поесть, он механически взял с полки книгу.
- Совсем русский язык не знаешь, уважаемый? - спросила она, застав Саранчу за чтением 'Театрального романа' Булгакова, - а я думала в кишлаках только СПИД-Инфо и читают. Кстати, а где твой акцент? Вчера ты говорил так колоритно, что я устоять не могла.
- Не ходи на работу сегодня.
- Не могу. Сегодня ко мне придут черные проктологи за очередным взносом в фонд падшим привокзальным девицам. Если меня не будет на месте, могут разнести ларек. Ты знаешь, кто такие черные проктологи?
- Этих не знаю, но могу познакомиться. Я их попрошу, чтобы они ограничили привокзальных падших девиц в средствах и на оставшиеся деньги покупали тебе каждую неделю цветы. Думаю, они мне не откажут. Какие цветы ты предпочитаешь?
Она улыбнулась. Ей даже не пришло в голову, что он говорит серьезно.
В тот же день вместе с Лысым, который забирал у нее деньги каждую среду, пришел еще один парень. Молодой и накаченный.
- У тебя претензии к нам есть?
- У меня нет сейчас всех денег. Я завтра остаток отдам. Максимум послезавтра.
- Меня зовут Хомяк, я бригадир Лысого. Ты, мать, пойми нас правильно. Ко мне обратились люди. Пока по доброму. Но они могут и по недоброму. Не мне с ними тягаться. Я для них мелочь, не человек, они всю бригаду порежут, для них это не вопрос. Они попросили приносить тебе каждую среду цветов на сто долларов. Мы с тобой не первый день работаем, не беспредельничали, в положение входили. Ты же помнишь?
- Я на вас не в обиде.
- Если будешь в обиде, скажи мне, а не им. Они твое мнение спросят. Обиду выскажешь, хотя бы легкую, с нас спросят по всей строгости. Ты понимаешь, что значит по всей строгости.
- Понимаю. Наверное.
- Не бери, мать, грех на душу. В обиде будешь, мне скажи, не им.
- Я Лысому сказал сегодня тебе розы принести. Я у зверей взял в счет их взноса, они на площади торгуют, ты их знаешь. У них товар хороший. Розы нормально или поменять?
- Ну и куда я их поставлю? У меня места нет.
- Понял. Ты сказала, я понял. К вечеру будут свежие. Лысый вечером тебе домой привезет.
- Лучше пусть меня домой отвезет, не надо цветы.
- Антонина, моя полгода назад родила, ты знаешь, - сказал Лысый, когда в его потрепанной Ладе она ехала домой, - Хомяк пацан, жизни не видел. У меня две ходки, я в лагере девять лет пробыл. Те люди, которые пришли к Хомяку за тебя говорить, страшные люди. У тебя только слово вырвалась, случайно, и меня зарезали. А дальше сама решай.
- Ты бандит? - спросила она Саранчу, когда тот уже засыпал.
- Я сексуальный налетчик.
- Если ты кого-то убьешь на вокзале, я уеду из этого города, и ты меня не найдешь.
- Во-первых я тебя найду, куда бы ты не уехала. И сделать это проще, чем ты думаешь. Во-вторых, пока ты прямо не скажешь, этого избить, этого зарезать, этому на лысине посадить кудряшки, ничего не случиться.
- Ты сегодня принес телевизор. Это был твой последний подарок. Я сама на себя заработаю.
- Не беспредельничай. Я у тебя ем, пью, в кровать с тобой ложусь. Что, мне в твой дом принести ничего нельзя? Может я пока на твоем иждивении поживу?
- На телевизор с плоским экраном в пол стены ты у меня еще не съел. За кровать ты мне ничего не должен.
- Да я не в том смысле!
- А я в том, - Антонина чувствовала, что она хозяйка ситуации, и поэтому спокойно диктовала условия, - ты можешь принести ровно столько, сколько приносит своей русской подруге чурка, крутящийся на вокзале. Больше нельзя. Что ты молчишь?
- Я тебя слушаю.
- Не знаю почему, но мне везет на шпану. Я тебе говорила, что мой муж в тюрьме сидит?
- Нет, не говорила. А за что его посадили?
- За нанесение телесных повреждений средней тяжести.
- Ну и кого же он избил?
- Меня.
- Что!?
Она только на минуту поймала его взгляд, но для нее этого оказалось достаточно.
- Если с отцом моей дочери в лагере что-то произойдет, не важно что, забудь сюда дорогу.
- Где он сидит?
- Зачем тебе?
- Лагерь есть лагерь. Там всякое случиться может, потом ты разбираться не будешь, на меня все повесишь. Я его из лагеря вытащу, куплю квартиру где-нибудь в Саратове, на работу устрою. Но сюда пусть не приезжает, прошу тебя.
- Боишься, что я к нему вернусь? Совершенно напрасно.
- Нет, я боюсь, что вспомню, как он тебя бил и не сдержусь.
- А если я тебя разозлю, ты тоже можешь не сдержаться? Может мне тоже в Саратов уехать?
- Ты не сможешь меня разозлить даже если очень захочешь.
- Потому что ты ко мне относишься как чурка. Я для тебя не человек. Существо, предназначенное для доставления удовольствия и рождения детей. Это существо положено хранить в сухом прохладном месте, чтобы товарный вид не потеряло. И игрушки покупать, чтобы существо не скучало и не капризничало. Как такое существо может разозлить своего хозяина? Да никак.
- Во-первых это не правда. А во-вторых это то, что есть. Тебе придется с этим смириться.
- Саранча, Лысого привезли, - прервал его воспоминания Ахмед, - может в больницу поедем?
- Всей толпой на ночь глядя пришли, - констатировала Антонина. Она начала улыбаться разбитыми губами, но поморщилась от боли. Братки между собой не поделили, а у бедной девушки сотрясение мозга и два ребра сломано.
- Антонина, ты меня за чужое приговариваешь, не по понятиям это, - осипшим голосом сказал Лысый.
- Тоня, послушай меня внимательно. Ты мне скажешь, обычными человеческими словами, кто тебя избил. Я тебе клянусь тебе, я сделаю с ними только то, что ты разрешишь.
- Миша, они на меня набросились в подъезде, повалили на пол и стали избивать ногами. Потом сняли сережки, забрали сумки и ушли. И еще сказали, что если я обращусь в милицию, они мою Люду на общак пустят. Мне страшно, Миша. Где Люда?
- Я ее вместе с твоей мамой к себе забрал, успокойся.
- Они ее там не найдут? Ко мне приходил сам пожилой следователь снимать показания, хотя я никуда не обращалась.
- Баба оно баба и есть, - не сдержался Лысый. Перспектива того, что мелкая уличная шпана полезет в дом одного из двух уголовных авторитетов, контролирующих весь город, да еще для того, чтобы изнасиловать ребенка его подруги: Такая перспектива была мало вероятной.
- Да вы садитесь, чего вы стоите. В последнее время Хомяк почему-то проникся ко мне трогательной заботой и натаскал мне сюда море еды. Одной мне это все равно не съесть.
Она начала доставать из тумбочки продукты, но вдруг сморщилась от резкой боли.
-Тихо ты, господи, - Лысый и кто-то из охраны Саранчи быстро придвинули стол и начали раскладывать продукты.
- Вот черт, все пот новой. Опять голова болеть будет несколько месяцев, а из-за сломанных ребер и повернуться страшно.
- Мишка, как ты меня в постели крутить будешь? Из-за сломанных ребер у меня сильнейшие боли, если повернусь неудачно, - шепнула она на ухо Саранче, когда он помогал ей подняться. - Слушай, пригласи соседок, они милые тетки, неудобно как-то.
- Ты хозяйка, ты и приглашай.
- Девочки, прошу к нашему шалашу. Здесь и мальчики, и продукты. Рекомендую.
Когда Антонину привезли в больницу, ее положили в отдельную палату.
- Или меня сейчас переведут в общую палату, или я пойду домой, - сказала Антонина, глядя прямо в глаза желтого от ярости Саранче, - только не надо спорить со мной, я себя очень плохо чувствую.
- Кто?
- Что 'кто'?
- Антонина Федоровна, вы знаете тех людей, которые на вас напали? - мягко спросил у нее Ахмед. Антонина свесила голову с кровати и вырвала в стоящий перед ней тазик.
- Миша, уходи отсюда. Ты не должен видеть меня в таком виде. За Людой присмотри, я прошу тебя, мама совсем себя плохо чувствует. И проследи, насколько это возможно, чтобы ларек не растащили. Мне сейчас только этого не хватало.
- Мобильник оставить?
Она молча утвердительно кивнула головой. Ее вновь сильно тошнило. До этого брать у Саранчи мобильный телефон она категорически отказывалась.
- Пошли, Саранча, - сказал ему Ахмед по-узбекски, - Ты ей ничем не поможешь, а она будет чувствовать себя неловко. Сейчас все под контролем, она получит все, что нужно. В ее палату я положу только наших. Не дергай ее. День, два, мы их найдем. В крайнем случае, пожилой следователь их вычислит. Он весь город как свои пять пальцев знает, не мне тебе рассказывать. Куда они денутся.
- Опять вы на нерусском языке обо мне болтаете?
- Тоня, успокойся, Люду с твоей мамой я привезу к себе. Лечись спокойно, все будет хорошо.
- А если они сюда придут?
- Ахмед их застрелит. Потом его кто-то другой сменит. Ты не думай об этом, а лучше попробуй поспать.
- Антонина Федоровна, да успокойтесь вы, - широко улыбаясь сказал Ахмед. Из-под его распахнутого узбекского халата виднелся компактный израильский автомат 'Узи', - все будет хорошо, вот увидите.
Соседки по палате аккуратно делали вид, что не замечают ни Ахмеда, ни его автомата.
- Здравствуйте, Антонина Федоровна, как вы себя чувствуйте? - войдя в палату, пожилой следователь аккуратно поставил в бутылку букет гвоздик, - Сегодня вы уже прекрасно выглядите.
- Если мне родная милиция устраивает ночные допросы, то как вы обращаетесь с заключенными?
- Ох, Антонина Федоровна, по-разному мы обращаемся с ними, ох по-разному. Гражданин Провоторов, если мне память не изменяет, девять лет под нашим присмотром находился, он соврать не даст. К молодым людям, которые, прямо скажем, не подумав, совершили на вас разбойное нападение и ныне пребывают в камере предварительного заключения, боюсь, мы отнесемся плохо. Вы мне только скажите, сережки, которые я вам сейчас покажу, ваши или не ваши, и на этом я больше беспокоить вас не буду. Договорились?
Услышав слова пожилого следователя, Хомяк облегченно вздохнул.
- А граждане Хомяков и Провоторов вас тоже навестили? Как это мило с их стороны. Ну да может домой пойдут, как вы думайте, Антонина Федоровна? А то время сейчас позднее, еще на хулиганов, не приведи господи, нарвутся.
- Выйдем, - не выдержал Саранча.
- Выйдем, - охотно согласился пожилой следователь.
- Взял? - переспросил Саранча, когда они вышли из палаты.
- Куда ж они, голубчики, денутся. Сережки продавать на рынок понесли. На барыге сэкономить решили, как дети малые, честное слово.
- Мне отдашь?
- Нет, конечно. Весь город говорит, что твою подругу в подъезде ногами били. Я их взял, а потом тебе отдал? Как же я потом на улицу выйду. Судить их будут за разбойное нападение.
- Кто такие?
- Два отъеханых малолетки. Ни с кем не связаны, да таких и не взял бы к себе никто. Раздавили пузырь, захотели другой, денег нет. Зашли в соседний дом и навалились на первую попавшуюся женщину с сумками. Она тебе, между прочим, коньяк несла.
- Почему именно на нее?
- Случайность, говорю тебе. У тебя все люди заняты, охрану к своей подруге приставить нет возможности, вот результат.
- Она запретила.
- Запретить она тебе в постель лечь может. Это ее святое женское право. А о приставленной к ней охране ей и знать не нужно, ее мозги другим должны быть заняты. Ты что, этого сам не понимал?
- Но она запретила приставлять к себе охрану.
- Саранча, ты, случаем, не пьяный? Что ты несешь?
- Где же ты раньше был, почему раньше не сказал? Ты же начальник моей службы безопасности.
- Да мне в голову не пришло, что ты свою родную бабу без охраны можешь даже в туалет пустить! Игрушки всякие, в ларьке она продолжила работать, в своей конуре продолжила жить, все понять могу. Женщина нравиться, ее капризы выполнять приятно. Но без охраны ее оставить? Всему граница должна быть.
- Ладно, все, закрыто это дело, проехали. Ахмед, скажи Хомяку и Лысому, пусть сваливают. Но если еще раз ей сосулька упадет на голову посреди лета: Ну, в общем, ты найдешь, что им сказать.
 
Со времён людоедства нравы очень огрубели... 
Подставь правую ягодицу,когда тебя бьют по левой... 
Психически больная совесть... 
И многое другое в новой книге Михаила Маковецкого